Я хотела быстренько задать тебе один вопрос.

– Что такое?

– Ты можешь как-то найти контакты Гарретта Грэма?

Молчание.

– Эм. Да, у меня должно получиться. А что?

– Я хочу сделать Хантеру сюрприз, – туманно отвечаю я. – Мне может понадобиться помощь Гарретта.

– Конечно. Не знаю, сохранен ли у меня его номер, но у Фитци он точно есть или у брата Саммер. Я спрошу у них.

– Спасибо, телочка. Увидимся.

Как только я добираюсь до дома, то стягиваю с себя одежду и принимаю горячий душ, надеясь вернуть костям хоть немного тепла. Мы достигли того отвратительного периода зимы, когда вообще невозможно почувствовать себя тепло. Февраль в Новой Англии – это ледяной кошмар и то время года, по поводу которого мы с мамой целиком сходимся во мнении. Она ненавидит зиму от начала до конца, а я ненавижу февраль. Это как диаграмма Венна, на которой мы наконец-то находимся в одном круге, прижимаясь друг к другу, чтобы было теплее.

Я укутываюсь в махровый халат и подхожу к шкафу, думая, что надеть. Мне бы хотелось хорошо выглядеть для Хантера, если мы будем тусоваться после игры, но на арене чертовски холодно. Конечно, там есть обогреватели и достаточно тел, которые тоже излучают тепло, но прохлада все равно остается.

В итоге я выбираю толстые леггинсы, толстые носки и толстый красный свитер. Ключевое слово: толстые. Я похожа на зефирку, но ладно. Тепло важнее привлекательности.

Я уже хочу приняться за макияж, когда у меня загорается телефон. Надеюсь, это не Хантер звонит, чтобы спросить, как все прошло в Бостоне. Ему надо сфокусироваться на игре, а новость о том, что мы с отцом теперь не разговариваем, вряд ли настроит его на хороший результат. Расскажу ему потом.

Но это не Хантер; это Ти-Джей.

– Привет, – говорю я ему. – Ты идешь на игру? Ты так мне и не ответил.

– Нет, не иду.

– А. Ладно. Жаль. – Я открываю косметичку. – Было бы здорово тебя увидеть.

– Правда? Разве было бы? – Его дразнящий голос звенит у меня в ухе.

Я хмурю бровь.

– Все в порядке? Кажется, ты немного пьян.

Он просто смеется.

Я хмурюсь еще сильнее.

– Ну ладно. Хорошо. Я сейчас собираюсь, поэтому расскажи, что случилось, или я позвоню тебе завтра.

– М-м-м… – Он все еще смеется, но уже с примесью истерики.

– Ти-Джей. – Желудок щекочет тошнотворное ощущение. – Что, черт возьми, происходит?

Тишина. Она длится около трех секунд, и когда я уже хочу проверить, не прервался ли звонок, Ти-Джей начинает говорить. Он говорит так быстро, что я едва улавливаю смысл, и мои постоянные вопросы: «стой, что?», «о чем ты говоришь?», «что это значит?» – только сильнее его раздражают. К тому времени, как он замолкает, я едва сдерживаюсь, чтобы не блевануть. Я испуганно вдыхаю.

– Оставайся на месте. Я еду.