По мне прокатывается облегчение, такое сильное, что я чувствую слабость. И тошноту. И страх.

Ужасно находиться в неопределенных отношениях. Но что еще ужаснее – это мое душевное состояние. За наносекунду я перескочила от нуля до неверности. Тут же поддалась своим подозрениям и предположила, что Хантер целовался на вечеринке с кем-то другим. Я заставляю себя выпить весь свой дайкири. Слушать Пиппу и Коринн, проявлять интерес, когда Ти-Джей рассказывает, как летом ездил в Англию к брату. Но я не могу сконцентрироваться. Ложная тревога слишком сильно меня завела. Я чувствую себя глупо и непонятно.

Мне надо поговорить с Хантером.

– Слушайте, мне надо идти, – говорю я, когда Пиппа предлагает заказать еще напитки. – У меня нет настроения.

Ти-Джей выглядит расстроенным.

– Сейчас только девять тридцать.

– Я знаю. Простите. Но я эмоционально опустошена.

– Все в порядке, – говорит Пиппа, махая рукой. – Все равно мы завтра увидимся. Ужин с Дариусом, помнишь?

– Точно. – Я прощаюсь, застегиваю парку и выхожу из бара. До Грик Роу отсюда три минуты ходьбы, но я не иду домой. Я заказываю такси, и через пятнадцать минут я в Гастингсе звоню Хантеру в дверь.

Меня впускает Саммер.

– Привет. Не знала, что ты сегодня зайдешь.

Она приветствует меня ослепительной улыбкой, потому что для ее лица это режим по умолчанию. Ослепительность.

– Решила в последнюю минуту, – смутно отвечаю я.

За ее спиной я замечаю Фитца, проходящего мимо кухни в серых трениках и без футболки. Он делает шаг назад, когда замечает меня, и коротко машет мне татуированной рукой.

– Привет, Деми. Там пицца осталась, если хочешь.

– Нет, спасибо. Мне только надо увидеться с Хантером. – Мое сердце начинает стучать быстрее, пока я поднимаюсь по лестнице и подхожу к его спальне. Когда я стучу, он отвечает громким рыком.

– Рупи, уйди. Я не хочу смотреть «Ривердэйл». Это охрененно тупой сериал.

– Это я, – отвечаю я сквозь смех.

– Семя? Зачем ты вообще стучишь? Заноси уже сюда свою милую задницу.

Я вхожу в комнату. Он распростерся на кровати, а по телевизору показывают какой-то хоккейный матч, но я не могу понять, кто играет. Голова Хантера лежит на подушке, темные волосы растрепаны, а челюсть покрыта щетиной.

Он улыбается мне, и на его щеках появляются ямочки.

– Я думал, ты не хочешь приходить.

– Я не хотела, но потом…

– …но потом ты поняла, что хочешь сунуть нос в дела моего члена. Мудрое решение.

Я выдавливаю улыбку.

– Нет, я просто… – Я замолкаю.

Внезапно я чувствую себя нелепо из-за того, что так сюда заявилась.