Вот только спустя всего минуту дверь открылась без стука, и гвардеец вручил артефактору целую стопку конвертов.

— Вот! Господин Булатов сказал выполнить все эти заказы в течение трех дней, — заключил боец, и передав стопку адресату, поспешил скрыться. Так как видел, насколько перекосило лицо Виллсона от таких новостей.

На каждой бумажке была всего одна строчка. Например, в первом попавшемся конверте было задание на постройку колодезных артефактов, в количестве пятидесяти штук. Очистители воды и воздуха, артефактные насосы, рыбьи возбудители, ожернители гусей.

— Да я… Да чтобы я вот так прогнулся? Да никогда! — зарычал он, и со всей силы бросил стопку в стену, начав топтать конверты и яростно кричать. — Да кем он себя возомнил!?"

"Некоторое время Виллсон рычал, словно зверь, брызгал слюной и орал в потолок, пока ему это надоело. И начал немного успокаиваться.

— Фух… — уныло вздохнул он. — Так, ладно! — Артефактор бережно собрал разбросанные по полу листочки и рассортировал их в стопку. — Колодцы, значит… легкотня. Да и материалы есть, — он принялся ходить по мастерской и выискивать нужные ингредиенты, ковыряясь в многочисленных шкафчиках.

* * *Даже не знаю, как реагировать на всё это. За два дня прибыло порядка пяти тысяч человек. Колонны грузовиков и автобусов постоянно прибывали, выгружали бедолаг, а затем сразу устремлялись обратно, чтобы привести новых доходяг из центра временного содержания. Условия в этих центрах, конечно, так себе. Но люди не жаловались, ведь всё лучше, чем попасть в лапы иномирцев. И что-то я в этом начинаю сомневаться.

Беда лишь в том, что у нас постепенно заканчивается еда. Шутка ли, чтобы как-то прокормить такую толпу людей, у нас уходит по пять тонн круп ежедневно! А ведь ее еще надо вырастить… или получить в качестве трофеев. Про мясо можно и не говорить. Пока удается выдать его самый минимум, и если Виллсон не справится с созданием достаточного количества фермерских артефактов, скоро придется что-то придумать.

А ведь при всем этом мне приходилось постоянно носиться и исцелять особо тяжелобольных. Среди пяти тысяч беженцев таких оказалось немало, потому я работал на износ. Не забывая делать так, чтобы эффект от моего лечения был неочевиден. Выводил из комы и заставлял погрузиться в сон, восстанавливал лишь внутренние повреждения, что могли привести к смерти, избавлял не от всей инфекции, а лишь от ее части. И подстегивал организм самостоятельно справляться со всеми невзгодами.

Понятно, что кто-то решил таким образом меня подставить. Для этого не нужно быть аналитиком, и так всё ясно. Вот только повторная проверка документов, которой занималась всё это время Виктория, не дала никаких результатов.