Изначально мы думали обучить их психологии, чтобы они могли беседовать с пациентами и лечить их душевные раны не только словом, но и магией. Комплексное воздействие, как на поверхностный, так и на тонкий план душевного равновесия. Мне эта идея показалась неплохой, вот только сейчас возникли некоторые проблемы.

По словам Романа, психолог из этой девочки получается так себе. Пусть ее обучение только началось, но уже сейчас понятно, что по характеру она для этой профессии явно не подходит.

— А почему ты так решил? Ну, что она будет плохим психологом, — нахмурился я. Ведь в начале обучения сложно понять, каков будет конечный результат.

— Ну, скажем так… — замялся Роман. — Предыдущий ее учитель ушел в запой после пятого занятия, — развел он руками. — Сказал, что его существование не имеет никакого смысла после того, как она начала задавать наводящие вопросы. В общем, это явно не её. Тем более, что вы сами говорили — не заставлять детей делать то, что им не нравится.

— А что ей нравится, в таком случае? — уточнил я.

— Она любит петь.

— Тогда пусть поет! — развел я руками. — Попроси Вику, она тебе поможет найти учителей. Будет потом давать концерты для гвардейцев, и заодно поправлять им здоровье, — а что, идея неплохая. Возможно, так она сможет помочь даже большему количеству людей.

Жаль только, магический эффект будет только от живых концертов, тогда как записи лечить никого не будут. Скорее всего… Или нет?

— Да, так и поступлю. Но есть еще одна небольшая проблема…

— Ром, ты рассказывай нормально! — возмутился я. — давай сразу обо всех проблемах, и закончим на этом.

— Дело в том, что у нее совершенно нет голоса. Вот совсем. Она может орать, но в ноты старательно не попадает. В общежитии ей выделили отдельную комнату с душем, чтобы не пугала остальных своим пением.

— Ой, вот с этим я разберусь, — не вижу в этом проблемы. Немного подправить голосовые связки — это не проблема. Могу сделать ей густой такой баритон, фанаты заслушаются. — Ты когда пришел, сказал, что не можешь вылечить какого-то ребенка. Мы же сейчас не об этом ребенке говорили?

— Нет… — вздохнул Роман. — У меня есть пациент, и я ума не приложу, что с ним.

— Это срочно? — уточнил я.

— Желательно сегодня, — развел он руками, а мне пришлось всё-таки грести к берегу. Точнее, прикрикнуть на ленивых гусей, чтобы они перебирали перепончатыми лапками быстрее.

А когда сказал гусям, что сделаю им рыбьи хвосты, если они не поторопятся, мой розовый фламинго тут же разогнался, словно это и не фламинго вовсе, а какой-то военный катер.

— Ну пойдем… — кивнул ученику. — Пациент в лазарете?

— В госпитале, да… — Роман отправился следом за мной. По пути заскочил в кабинет, переоделся, и вскоре мы были в приемном отделении нашего лечебного заведения.