– А наоборот, спас!

– Что он там тебе сказал напоследок? – спросила Лэмб, глядя на Сепа в зеркало заднего вида.

– Сказал… простить друг друга. Что мы слишком обижаемся, поэтому не можем ничего исправить.

– Чего? – удивился Аркл. – Чушь какая. Я на вас не злюсь, ребята.

– Я злюсь, – прорычала Лэмб, крепче сжимая руль.

– Нельзя было там одному оставаться, – упрекнул Аркл, тряхнув Сепа за плечи. – У него ружьё, Септембер! Ружьё!

– Но не он напал на миссис Магуайр, а кукла! Разве не жуть? Они с Роксбургом принесли жертвы в детстве – и теперь ящик пытается убить всех, от кого что-либо получал!

– И у них были те же правила, – поёжилась Хэдли.

– А кто-то их нарушил! – крикнула Лэмб, стукнув по рулю кулаком. – Кто?

Грузовик заскользил по гравию, слишком быстро выпрямился, и ребят швырнуло о борт. Солнечный свет пробивался сквозь навес, и от его мигания у Сепа разболелась голова.

– Точно не я, – сказал Аркл. – Я вообще обо всем узнал, только когда у меня в ушах зашумели чёртовы крылья.

– И не я, – влез Дэниелс; они с Маком почти целиком заполнили небольшое пространство. – Какие вы придурки, даже…

– Заткнись, Дэниелс! – крикнула Лэмб.

– Знаешь, Лэмб, нам всем досталось! – напомнил Аркл. – Меня стошнило чёртовыми стрекозами, помнишь? А Хэдли…

– Посмотри на моё лицо! – закричала Лэмб со слезами на глазах. – Как думаешь, каково мне? Я отдала ящику зеркало мамы и теперь похожа на неё. Думаешь, я этого не вижу? Мне приснился такой же сон, что и тебе, Сеп, такой же – только в моём птицы не могли набить кожу моей мамы. Она просто осталась пустой, а потом они улетели.

– Ты такая… – начал Дэниелс.

– Всем на тебя плевать, Кит! Ты – пустое место, что тебе не ясно? – перебила Лэмб, а Дэниелс окаменел от неожиданности. – Разве не видишь, что с нами происходит? Почему мы выбрали эти вещи в детстве? Почему именно эти вещи?

– Я просто люблю всё жечь, – признался Аркл. – Иногда, когда в школе дела не очень, я разжигаю костры и просто смотрю. Я спалил стрекоз сразу после того, как сжёг табель успеваемости, помните?

– Моё любимое зрелище, – ответил Мак.

– В дневнике я хранила все секреты.

– А твой медведь, Сеп? – спросила Лэмб. – Он чей?

– Мой. Но какое-то время был с мамой, пока она лежала в больнице…

– И теперь твоя мама снова больна?

– Откуда ты знаешь? – тихо спросил Сеп.

Остальные замерли.

– Как вы не видите? Ящик не просто пытается нас убить – он старается разрушить наши жизни!

Сеп подумал об изменившемся лице Лэмб, о синяке Хэдли и дырявой памяти Аркла; как мама со стеклянным взглядом лежала на больничной койке – а он сам даже тогда мечтал вырваться с острова.