Сеп ничего не ответил. Марио потрепал его по голове и рассмеялся.

– Придёшь завтра днём, поможешь вымыть холодильный склад?

– Не знаю. Мне ещё заявление дописывать…

– Ну ничего, – покачал головой Марио. – Сам сделаю.

– Нет-нет, я приду, извини. Заявление подождёт.

Марио просиял.

– Спасибо, мой Сеп. Ты хороший парень. Помнишь, какой код у склада?

– Э… ну…

– Особый день для Марио и Греции, – захохотал ветеринар. – Ты помнишь что угодно, но не это! А теперь поспеши, надвигается шторм – и постарайся не столкнуться по пути с жирдяем. Если пристанет, бей первым.

Грек отпустил ставни, и те с грохотом опустились вниз.

Сеп закатил глаза, но оставил наушники в сумке и не снял доску со спины. Музыка и скрежет колёс наполняли голову звуками, «ослепляли» здоровое ухо, а он не хотел попасть впросак, если Дэниелс его правда где-то поджидает.

Вдобавок теперь, на улице, не на шутку разнылся зуб.

Сеп посмотрел на небо. Облака были слишком густыми и заслоняли звёзды, не говоря уже о комете. Всё-таки интересно, не она ли наполняла его голову космической агонией?

Уличные фонари на материке сияли, словно разбросанные по тёмному бархату драгоценности.

Сепу хотелось в колледж, на свободу, и дурацкий пункт в заявлении, эта… чушь собачья, не сможет ему помешать. Он свернул на узкую полоску пляжа, подальше от главной улицы и обычных промысловых мест Дэниелса, с каждым шагом всё глубже уходя в собственное сознание.

Желчь разлилась в животе.

Остальные так запросто явились к нему, расселись в его магазине, стали упрекать – в чём? В своей глупой паранойе? Надо завтра найти Аркла, пусть передаст им, чтобы шли подальше, – пусть сами за привидениями гоняются, раз делать нечего.

Сеп миновал небольшие червячные компостеры, что походили на связки спагетти, разбросанные среди торчащих рёбер старого прибоя. Соль медленно с шипением сползала по скалам, залив полнился звоном качающихся снастей на мачтах, песок отливал серебром, по мере того как земля постепенно отворачивала свой лик от солнца."

"Сеп вспомнил свою мать – как мало она ест, как спит в кресле, какая у неё серая восковая кожа. В прошлый раз мама так выглядела, когда лечилась на материке. Образы застучали по мозгу, как градины по железной крыше.

Сеп тряхнул головой и покрутил поролон на наушниках.

Он подумал о ящике для жертвоприношений, как похоронил внутри свои угрызения совести. Столько лет прошло, но стоило Лэмб произнести заветные слова, как живо вспыхнули яркие воспоминания, накатили те же эмоции.

– Нет, – вслух сказал Сеп. – Она больше не заболеет. Больше нет.

Внезапно запульсировал зуб, боль прокатилась через всю голову к глухому уху. Запах сырости и земли тревожил память, как подошвы обуви – дорожную пыль. Сеп принюхался.