О боже, она знает и о Драговиче, и о «берсерке», и обо всем остальном! Как это случилось? И почему сейчас, когда он так близок к избавлению?

— Так как насчет Драговича?

Думай! Думай! Думай!

— Надя, вы же знаете, что любой может купить акции нашей компании. К сожалению, Драгович владеет большим пакетом и...

— А что его связывает лично с вами?

На минуту Люку показалось, что его допрашивает в суде прокурор.

— Довольно сложные отношения. Я вам объясню как-нибудь в другой раз. Одно могу сказать наверняка: мистер Драгович не имеет никакого отношения к похищению Дугласа по той простой причине, что он просто не знает о его существовании.

Последовала долгая пауза. Они уже дошли до Легсингтона. Люк повернул налево, в сторону ее дома и подальше от его собственного.

Наконец она произнесла:

— Я собираюсь сообщить в полицию о причастности Драговича к этому делу.

Нет!

Люк постарался говорить как можно спокойнее.

— Не будьте столь опрометчивы, Надя. Вы создадите много проблем ни в чем не повинным людям, но это не поможет вернуть вашего Дугласа.

— Я в этом не уверена.

— Пожалуйста, не торопитесь. Отложите это хотя бы до вечера, прошу вас. Милош Драгович, конечно, негодяй, но, клянусь вам всеми святыми, он не имеет никакого отношения к пропаже Дугласа. Включите телевизор, и вам станет ясно, что сейчас его мысли заняты совсем другим.

Последовала еще одна пауза, более долгая. Надя закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Возможно, вы и правы. Я не знаю. Но я так беспокоюсь, просто места себе не нахожу. Надо же что-то делать!

— Подождите хотя бы до вечера. Я уверен, к вечеру что-нибудь прояснится. Если нет, идите и сообщайте все, что считаете нужным. Но дайте полиции время, чтобы разобраться.

— Хорошо, — чуть слышно сказала Надя. — Подождем до вечера.

Отвернувшись, она пошла в сторону Легсингтона.

Люк прислонился к стене магазина электротоваров. Так, значит, Надя не выпила «локи». Или он на нее не подействовал. Так или иначе, она на свободе и очень опасна.

Он перевел взгляд на экран телевизора в витрине магазина. Там опять возник Драгович. Совсем недавно Люк пытался представить, какое унижение тому пришлось пережить. Но если Надя пойдет в полицию... Он представил себе, как, сойдя с самолета, увидит французских полицейских, как вернется в наручниках в Нью-Йорк, где его встретит толпа фоторепортеров. Вот тогда он на собственной шкуре почувствует, каково пришлось Драговичу.

Найдя телефонную будку, он набрал номер, который уже знал наизусть. После трех гудков в трубке послышался низкий голос Озимандиаса Пратера.

— Пратер, это я, — осторожно начал он. — Мне опять требуются ваши услуги.

— Кто на этот раз?

— Научный сотрудник. Невеста того последнего. Она что-то подозревает.

Раздался ехидный смешок.