— Окей… Поступай, как знаешь, Сережа… — заговорила с паузами, отрывисто вздыхая между словами.

Тяжело. Больно. Адово.

Завтра ведь уже точно ""без него""… Навсегда… Это конец, он сам сказал. Конец.

Внутри трясло от этого осознания. Колотило. Отчаяние и паника, возвращаясь, топили с новой силой.

И Кузнецова неожиданно выдала разумные мысли вовсе не теми словами, которыми должна была.

— Да, делай, как хочешь. Мне с тобой детей не рожать. Знаешь, сколько еще таких будет? И налюбуюсь, и наплачусь… Все, Сережа. Пока.

Не подозревала, что этим запальчивым выпадом выбила весь воздух из его груди. Внутри Градского завибрировала ярость вперемешку с той чертовой болью, от которой он так надеялся избавиться.

Крутанувшись, Доминика с высоко поднятой головой зашагала к выходу.

Градский-за ней.

— Ты меня, бл*дь, не провоцируй! — проорал на весь дом.

Шлепанье ее вьетнамок к сбилось с ритма. Она уверенно продолжала путь через дом к выходу. Понимала, что останавливаться нельзя. На ходу бросила ""до свиданья"" застывшей родне Сергея, махнула на прощание разинувшей рот добросердечной домработнице. Выскочив во двор, пронеслась мимо охраны.

До ворот не добралась.

— Стой!

Дернув за руку, развернул слишком грубо. В тот момент не сумел по-другому. Ника громко охнула и пошатнулась. Машинально схватилась за его плечи, чтобы удержать равновесие.

Лучше бы упала.

Вдохнув его запах, посмотрела, не скрывая чувств. Они плескались в ее серо- зеленых глазах — кричащие, дикие, уязвимые.

Душу свело. Размазало. И он сломался. На эмоциях скрутил и сжал девушку так сильно, что у нее кости затрещали.

— Кузька…

— Пусти, придурок… — надломленным голосом попыталась потребовать Ника.

""Отпусти ее…""

""Отпусти!""

Требовал сам у себя. Чувствовал, Ника на грани. Не желал доводить до слез. Не хотел ранить еще сильнее… Хотя, куда больше? Сам себя ненавидел. Но не мог ее отпустить. Пытался, но ни черта не получалось.

Какие-то механизмы заклинили. И все. Теперь только ломать. И он сломает, себя не жалко.

""Сейчас только воздуха в грудь побольше…""

Уткнулся лицом в изгиб девичьей шеи. Внутри безумно заколотилось сердце. Зашлось. Понеслось. Грудная клетка затрещала под напором эмоций.

— На*рена ты пришла? — тихо и тяжело выдохнул.

""Нафига сделала все еще сложнее?""

Прижался губами к нежной коже, глубоко вдыхая ее неповторимый запах.

Плечи Доминики ощутимо затрясло. Он слышал, как она шумно вдыхает и выдыхает, в попытках вытеснить из себя все те эмоции, которые он в ней пробудил.

Забавляясь, он порой называл ее ""женщина"". Вот только… Ника еще не умела играть и лукавить, как-то скрывать свои истинные чувства. Она была его девочкой. Его хорошей девочкой. Его.

Градский понимал, что действует словно долбанный псих.