Чувствовать, как она дрожать начинает, стоит только дотронуться, ловить, как дыханием замирает, целовать, всю ее целовать…

Сердце распирало грудь невероятной по своей силе энергией, словно подключили его одномоментно к тысяче самых мощных источников. И казалось, что эта сила расходилась и накрывала километры площадей.

""Чувствуешь, Плюшка?""

""Не можешь не чувствовать…""

С виду Градский — все та же глыба каменная, но внутри душевной пустыни разметался, развернулся сверхмощный буран.

— Получилось с этой замужней? — нарушил Титов затянувшуюся паузу.

Упираясь ладонями в стол, Градский несколько раз качнул спинку массивного кожаного кресла назад.

— Она не замужем, — бросил сухо, предвидя последующие за этим вопросы и возможные насмешки.

Со стороны и правда выглядел, как лох. Ему следовало хотя бы желать придушить Доминику за ложь и безжалостное жонглирование его чувствами. Однако подобной тяги у Града не возникло, он и не пытался ее искусственно культивировать.

Если Кузя протащила его через весь этот морок, значит, заслужил.

— Уже?

— Еще. В ближайшем будущем надеюсь все же сменить ей фамилию.

— Быстро, — присвистнул Адам. — А девушка, как? Получила официальное извещение?

— Получила. Но пока не выражает бурных восторгов.

Кратко обрисовал Титову всю ситуацию, опуская, конечно, самые интимные подробности.

— Сука, Тит, вот что мне еще сделать? Посоветуй, может, я на фоне своей отбитости хреново соображаю? Почему она медлит? Я чеку сорвал, на куски себя перед ней разложил. Сказал, что люблю и хочу разделить с ней жизнь и фамилию… Она и сама любит, вижу. Так что не так? Что еще требуется? Чего она ждет? Что сделать? Обставила меня всухую. Так добивала бы уже! Нет же, оставила додыхать самостоятельно. Еще Саврань этот… — медленно перевел дыхание и помолчал, чтобы не сорваться на чистый мат. — Жених недоделанный, твою мать. С ним пришлось порешать. Ника, конечно, не в курсе. Если бы прознала, что я к нему наведывался, разозлилась бы… Но он, п*дла, тут в отделении сопли развел, что она его бросила, слухи гадкие распустил. Гнусная вонючая тварь. Пришлось объяснить доходчиво, чтобы не смел даже имя ее трепать.

Задумчиво поджав губы, Титов кивнул, давая знак, что все озвученные действия правильные и разумные. Он бы также действовал.

И Градский уже от одного этого бесхитростного и скупого жеста свободно выдохнул, только сейчас осознавая, насколько нуждался в том, чтобы высказаться, доверить свои мысли и чувства независимому наблюдателю."

"Адам прижал кулак к губам и, выдерживая паузу, застопорился на Граде внимательным, чуть прищуренным взглядом.

Выпрямившись, заговорил серьезно и по факту, не приплетая в свою острую как бич речь привычную иронию и яркие метафоры.

— Смотри, Серега.