В семнадцать! Разница есть! Он тебя растопчет! Не прилагая даже особых усилий, никаких действий, понимаешь… — Доминика упрямо мотнула головой, скрывая, что от необычно резкого тона сестры, от несвойственного ей подбора слов — ее затрясло. — Мать твою, как ты не понимаешь? Ты глаза его видела? Целой и невредимой ты от него не уйдешь! Он обставит тебя в два счета!

Повисшую после этой тирады тишину колыхнул тяжелый вздох Русланы. Она попыталась отлепить старшую сестру от младшей. Но та вцепилась в предплечья Ники с такой силой, что с первой попытки это не получилось.

— Хватит, Аля.

Зрительный контакт между младшей и старшей длился столь длительное время, что глаза у обеих заслезились. Но никто из них не собирался сдаваться.

— Мне все равно, какие козни он против меня строит. Сама с ним разберусь, — твердо заявила Ника. — А если вы, не дай Бог, притащитесь следом за мной в парк, я брошу учебу и навсегда уеду жить в деревню к бабушке.

— Ника… — роняя слезу, взмолилась Алина. — Ну, ты в своем уме? — голос снова стал мягким, на одном дыхании. — Что же ты за глупышка-мартышка… Никуля, а… Никуш, не ходи к нему.

Только младшая — кремень.

— Разговаривай нормально, пожалуйста. Мне давно не пять.

— Аля, — простонала Руся, стыдясь разыгравшейся драмы, хоть в подобных ситуациях сама являлась лишь хладнокровным надзирателем, способным в особо острые моменты призвать обеих сестер к благоразумию и примирению. Отцепив, наконец, старшую от младшей, закатывая глаза и качая головой, тихо шепнула: — Ты делаешь только хуже.

— Ладно. Ладно, — повторила Алина несколько раз, в попытках вернуть себе обладание. — Не дуйся на меня, Никуш. Я просто… — громко вздохнула. — Я так за тебя переживаю, — сдерживая эмоции, прижала к груди ладони.

— Не стоит, — буркнула младшая.

Пока Алина мысленно клялась никогда в жизни не заводить собственных детей, ибо на фиг сдались эти сумасшедшие переживания, Доминика подняла глаза к ее бледному лицу. Заговорила сдержанно, но непоколебимо. С четкими паузами, будто это способно помочь сестре смириться.

— Аля, я пойду. Прими это. Не назло тебе. Просто так правильно. Я наговорила лишнего, должна ответить. От этого сейчас зависит моя репутация.

— Какая репутация, императрица? — Руслана всеми силами пыталась разрядить обстановку.

Вот только настрой Доминики не изменился. Сухой тон тоже.

— Я не желаю, чтобы общество, в котором мне предстоит существовать как минимум четыре года, считало меня трусихой и балаболкой.

— Градский выпускается в следующем году, — напомнила сраженная принятым решением Аля, голос ее звучал соответственно — убито."

"— Это не значит, что он унесет мой ""секрет"" с собой в могилу.

— Ника!

— Хватит меня уговаривать. Зря только ссоримся…

Алина заметно раскисла.