Иногда она просто забывает фильтровать свои эмоции, — на последней фразе предупреждающе глянула на сестру.

— Не нужно говорить за меня, Руся, — с ледяным спокойствием отозвалась малая и гадко усмехнулась. Но Градскому почему-то сразу легче дышать стало. Пока она не добавила следующее: — Я не к нему обращалась. Но говорила о нем.

— Ника, замолчи ты уже…

— To есть? — выдохнул он. — Ты же понимаешь, что это неуважительно?

В мыслях непрошено возник облик матери. Она выразилась бы подобным образом, но не Град.

""Нашел, что сказать…""

И вообще, не в его натуре спорить с девками. Хотя и они обычно его не провоцируют. А тут будто сглазил кто — сначала Смирнова, теперь еще эта выскочка…

— А ты, что, обиделся? Отлично. Чем я могу помочь? — ехидно повторила недавние слова Сергея Доминика. — Стреляться будем? Или, может, драться?

Осознал только, когда ощутил, как свирепо сжимаются его челюсти. Не искрошил бы зубы.

— Раз ты предоставляешь выбор мне, — тянул время, думая, как бы не свалиться к жалким угрозам и пошлым обещаниям. — Слушай сюда, маленький злобный гном: следующая пятница, парк возле универа, после четвертой пары. Один на один.

***"

"""Пустой и холодный…""

""Пустой и холодный…""

""Пустой и холодный…""

""Пустой…""

""Холодный…""

""Пустой…""

Ее мерзкий мелодичный голос засел у него в голове. Шел на повторе. Бесконечное количество кругов.

Она, конечно же, попала в яблочко. Шах и мат. Градский, и правда, был пустым, холодным и безмятежным. Всегда. И не сказать, чтобы это его хоть как-то раньше волновало.

А сегодня, когда Кузнецова прилюдно бросила эти заскорузлые слова ему прямо в лицо, вдруг взволновало. Словно эта мелкая сорвала с него какую-то внешнюю защитную оболочку. Оставила корчиться и извиваться под гнетом этих обвинений.

Серега раньше не понимал, когда кто-то нервничал или психовал. Сейчас же у него самого разыгралось в груди какое-то муторное тошнотворное чувство тревоги. Что- то там внутри монотонно гудело и ныло.

Градский не понимал, как и почему это случилось. Столько лет видел гнев отца и не ощущал его. А тут совершенно чужой человек… Он ее чувствовал. Каждую ее эмоцию.

""Возможно, все дело в ней…""

""Может, она действует так на всех…""

Секс с рыжей на некоторое время притупил внутренний нервный зуд. Но голова, как была тяжелой, так и осталась. Приходилось надеяться, что все-таки перебрал с алкоголем. На трезвую должно полегчать.

Уже дома, после ледяного душа, открыл настежь окна и сел за письменный стол. Со двора доносился лай собак и монотонное пение сверчков. Стрелки часов двигались и двигались, а Град безостановочно царапал старенькую тетрадь своим размашистым почерком.

Лучше бы ты промолчала…

Лучше бы никогда на меня не смотрела.

Люди бывают злыми, я же просто спокойный.