Нора рванула ручку, мы с Одеялкиным держались в арьергарде. Хозяйка бесстрашно влетела в комнату, заставленную жуткими керамическими скульптурами балерин, кошечек, собачек и девочек.

– Немедленно прекрати визжать, – велела она. – Лена! Ты где? Объясни, что происходит?!

– Это кто? – прошелестело из постели.

– Я, Элеонора, и Ваня со мной, – рявкнула хозяйка, сдергивая пуховую перину, которая служит Ленке в качестве одеяла.

Матрас оказался пуст.

– Лена! – повысила голос Нора. – Ты где?

Послышалось кряхтение, сопение, кашель, и из-под кровати выбралась наша домработница, облаченная в ночную сорочку – байковый мешок отвратительного грязно-серого цвета.

– Ты что там делаешь? – накинулась на нее Нора. – Совсем с ума сошла?

Ленка чихнула.

– Зачем на пол легла? – не успокаивалась хозяйка.

Домработница снова издала сдавленный звук.

– Орешь дурниной, – наседала Нора, – сопли льешь! Чихаешь! Простыла? Пей аспирин и не визжи!

– Так пыльно там, – отмерла Ленка.

Нора скривилась.

– Верю, ты всегда плохо пылесосишь.

– У себя лень убирать, – пояснила домработница.

– И у меня тоже, – кивнула Элеонора.

 – Ты просто неряха!

Ленка повернула голову вправо, открыла было рот, потом замерла. Ее большие глупые глаза превратились в блюдца, из горла полился визг:

– О-о-о, та-ам!

Я невольно глянул в ту же сторону и вскрикнул:

– Мама!

Думаю, вы простите мне совершенно немужское поведение, когда я опишу, что увидел перед собой.

На серо-желтом тюле сидело отвратительное существо размером с мышь. Но это был не достаточно милый, среднестатистический серый грызун. Нет, сейчас по ткани, медленно перебирая огромным количеством тоненьких трубчатых лапок, ползло нечто омерзительное, лаково-коричневое.

Туловище монстра походило на креветку, из морды торчали усы, а вот хвоста не имелось вовсе – либо чудище сумело его поджать, либо он отвалился.

– А-а-а! – заорала Нора и метнулась за кресло, Ленка мигом занырнула под кровать, я, забыв о необходимости демонстрировать мужество и о том, что представителю сильного пола следует оберегать женщин, пулей вылетел в коридор.

Правда, уже через секунду мне стало стыдно. Коря себя за малодушие, я осторожно приоткрыл дверь и всунул голову в спальню.

Ленка и Нора находились в укрытиях, Одеялкин же, проявив невероятную храбрость, приблизился к занавеске и воскликнул:

– Не бойтесь! Это ж таракан!"

"– Кто? – робко спросила Нора, высовываясь из-за кресла.

– Таракан, – повторил Леха, – мирный он, тихий, никому зла не сделает.

– А не ври-ка, – прогудела из-под кровати Ленка, – прусаки рыжие, мелкие, а на драпировке жуть ползет здоровенная.

– Не, это таракан, – спокойно гудел Одеялкин, – африканский! Они тихие, просто большие.