— Что ж хорошего-то? Сейчас вымокнем и ангину схлопочем. А мне, между прочим, завтра на работу нужно в банк.

— Зато дождь все следы смоет.

— А ты считаешь, что мы много наследили?

— Достаточно.

На место захоронения трупа мы пересадили маленькую березку, которая росла у соседней могилы, и, одновременно перекрестившись, направились к машине. Я сразу включила мотор и постаралась как можно быстрее отъехать от этого гнетущего места.

— Дед, а ты одежду уголовника вместе с ним в могилу положил? — поинтересовалась я для собственного успокоения.

— Да. Я только плащ-палатку себе оставил.

— Зачем?

— А почему я ее в землю закапывать должен? Плащ-палатка хорошая, брезентовая. Я о такой уж давно мечтал. Сама видишь, что погода шепчет. Надену и буду как барин. И об уголовнике всегда с благодарностью вспоминать буду.

— Ты что ж, собираешься этот плащ носить?

— Ну, понятное дело, не смотреть.

— Так ведь этот плащ мертвого человека.

— Ну и шут с ним. Какое это имеет значение?!

— Ой, дед, я даже не знаю. Может, мы его сожжем?

— Еще чего не хватало. Зачем добру пропадать!

Спорить с дедом Герасимом было себе дороже.

Мы вернулись в деревню.

— Дед, а никто не заинтересуется тем, что вырытую могилу кто-то закопал?

— Да кому оно надо? Я же тебе сказал, что на это кладбище никто не ходит, — успокоил дед.

— А ты кому-нибудь хвастался, что при жизни себе могилу вырыл?

— Никому я не хвастался, — моментально обиделся дед.

— Ну а бабкам своим деревенским не сболтнул?

— Бабкам сболтнул, да только они на это кладбище никогда не ходят. Ну уж если ты хочешь, я вот завтра сил наберусь и вновь туда отправлюсь.

— Зачем?

— Затем, чтобы себе новую могилу выкопать. А то, что ж это получается: я с этим гадом поделился, а сам без места остался. Так не пойдет. Нужно потери восполнять.

— В этом деле, дед, я тебе не советчица. Я вообще не сторонница того, чтобы человек себе при жизни могилу рыл. Это даже странно как-то.

— А кто обо мне позаботится, если у меня вообще никого нет?! — неожиданно вспылил дед.

— Государство. — Я прикусила губу и поняла, что сморозила несусветную глупость.

— Дочка, да ты что такое говоришь? На черта я этому государству нужен? С меня взять нечего. Ему нужны только те, с кого что-то взять можно. Ежели бы мы были государству нужны, нам бы сюда хоть хлеба завезли или просто вспомнили, что мы такие есть и еще живы. А ведь про нас совсем забыли. Никому никакого дела нет, а я ведь воевал. А теперь сижу и думаю: зачем воевал и за что? Кому это нужно? Со мной один товарищ воевал, так он после войны в Германии остался. Живет припеваючи, пенсию хорошую получает и даже родственникам помогает. Это ж сколько надо получать, чтобы родственникам с пенсии помогать? Даже страшно подумать.