Хорошо, что вечером рядом с нами будут дети, потому что я осознаю, как мне будет сложно удержаться от того, чтобы не взять то, что мне предложили однажды. Воспоминания накрывают горячей лавиной, и становится жарко. Даже не спасает кондиционер. И только понимание, что нужно сконцентрироваться на дороге, приводит меня в чувство.

Нам необходима дистанция, один раз случилось — но больше не должно. Слишком много «но», чтобы позволить себе действовать безрассудно. Кто-то из нас должен сохранять трезвую голову.

Быстро покупаю костюм в магазине и еду домой, чтобы переговорить с Дилярой.

Ощущение, будто меня туда на аркане тянут, совершенно нет никакого желания сталкиваться с женой и ее родителями. Представляю, какой грандиозный скандал они мне устроят. Но я не привык убегать от ответственности, да и немного остыл, могу попробовать поговорить с женой и выяснить ее мотивы. Хотя что мне о них спрашивать? Мне всё известно и так. Маниакальное желание родить мне сына изуродовало наш и без того непрочный, фальшивый брак. От него осталась лишь жалкая пародия.

— Родители вашей супруги отлучились, — сообщает мне Рустам, начальник моей охраны.

— Хорошо, продолжайте следить, чтобы Диляра не покидала пределов особняка. Она не пыталась уехать? — интересуюсь, ощущая неприятное предчувствие, как легкий холодок, бегущий по коже. Дома слишком тихо, как-то неестественно, и мрачно, как в фамильном склепе. Даже не верится, что это дом, где может раздаваться искренний детский смех.

— Нет, она практически не выходит из комнаты, — докладывает Рустам, на что киваю и прохожу до спальни жены. Берет оторопь, настолько не хочется входить внутрь, но я заталкиваю вглубь себя свои эмоции и открываю дверь.

Диляру нахожу свернувшейся на кровати калачиком. Она спит, и меня внезапно охватывает чувство жалости. Но оно слишком мимолетное, чтобы укорениться во мне. Ее беззащитная поза временна. Она откроет глаза и снова будет смотреть на меня черным ненавидящим взглядом. Она настолько ею полна, что не может не распространять губительные флюиды вокруг себя, отравляя всё вокруг.

Всё и всех до единого, и конечно же, нашу Зарину. За одно только это никогда не прощу жену.

— Диляра, — зову ее негромким голосом, подходя ближе к кровати и возвышаясь над ней.

Не хочу садиться ни на кровать, ни в кресло, чтобы не задерживаться в комнате и не давать Диляре иллюзии, что я готов ее простить.

— Арслан… — шепчет она в ответ, приподнимаясь на локте, но обессиленно падает на кровать. Взгляд мутный, стеклянный, она вся сонная и вялая, рядом замечаю полупустую банку таблеток. Хватаю и смотрю название — очередные транквилизаторы. Брезгливо морщусь. Еще и в комнате беспорядок, неприятно пахнет затхлостью и потом. Депрессия жены на самом пике.