Он явно пытается сдерживаться, но злость все равно неумолимо прорывается наружу и выражается в нервном подергивании щеки, кожа на твердых скулах стягивается, а губы едва шевелятся, он говорит сквозь плотно сжатые губы. Холодею изнутри. Я виновата в меньшей степени, чем его жена, но сейчас получаю порцию злости, направленную на нее. Тем не менее отступать я не намерена.

— Но тебе придется, Арслан! — восклицаю. — Лизу уже не спрятать! Меня не спрятать! Но я не хочу больше ходить под забором, понимаешь? Я хочу видеть свою девочку и иметь право находиться в доме! Если нужно для этого выйти за тебя замуж, я согласна.

— У моих родителей и Диляры напряженные отношения в последнее время. Видятся редко, общаются сквозь зубы. Они не будут рады и второй моей жене — русской, иноверке. У тебя мало шансов, чтобы завоевать их расположение, тем более с такой предысторией. Поэтому тебе придется очень постараться, чтобы понравиться им. Но если ты будешь мила со мной, покорна, не будешь пререкаться и хорошо заботиться о детях, то всё сложится лучшим для тебя образом. Ты сможешь стать моей второй женой? Подумай хорошо, Оксана, потому что дороги назад не будет.

Глава 20

— Ох, я забыла купить игрушку Лизе… — спохватываюсь в самый последний момент, осознавая, что из-за всех свалившихся на меня проблем не подумала о главном. Для меня самый лучший подарок в мире сейчас— обнять своего ребенка, прижать к груди и почувствовать сладкий запах, который присущ только детям. Но маленькие девочки любят подарки и ждут, что родители, которые приехали из долгой поездки, привезут им новую игрушку.

А я ничего не купила, совсем не позаботилась об этом, хотя возможности были. Не нахожу себе никакого оправдания. Что я за мать? А еще… Даже боюсь подумать о том, как встречусь со второй моей малышкой. Я так долго заталкивала силой на самое дно любовь к своему ребенку, что сейчас от волнения перед нашей встречей больно дышать. Руки немеют и холодеют, беспокойно тереблю на шее тонкую золотую цепочку с крестиком.

Успокаивает только то, что моей малышке будет еще сложнее, ведь дети так ранимы, а взрослые гораздо сильнее духом. Я справлюсь, обязана справиться и не показать, насколько я взволнована.

— Держи, отдашь детям.

Перед моим носом неожиданно оказываются две большие розовые коробки. С удивлением рассматриваю кукол вместе с одежкой и туфлями, а потом перевожу взгляд на стоящего рядом с машиной Бакаева. Он сосредоточенно смотрит на большой дом из красного кирпича с конусной крышей, возвышающийся за каменным забором, с огромной территорией вокруг, которую даже не охватить взором. Зеленый газон усыпан деревьями и кустарниками, вдалеке видны хозяйственные постройки и загоны, в которых прогуливаются лошади.