А теперь с чистой совестью напишет на деле «закрыто» и забросит в архив пылиться на полке.

— У твоей матери были враги?

— Что? Нет. Да какие враги? Она была добрейшей души человек, — улыбаюсь своим теплым воспоминаниям. — Ни слова жалобы от нее не слышала, хотя она очень страдала. Операции, диализ… — с грустью вздыхаю, потупив взгляд, и зачем-то составляю грязные тарелки. Просто привычка. Или же я безумно хочу занять руки.

— Оставь. Гульназ всё уберет.

Дернувшись от резкого приказа, замираю.

— Я не привыкла, чтобы меня обслуживали.

— Привыкай. В этом доме так заведено.

— А если я не хочу привыкать?

Демонстративно хватаю стопку тарелок и поднимаюсь на ноги, чтобы отнести их на кухню. Черт знает, где она находится. Я там ни разу не была. Но меня молниеносно разворачивают, тарелки выдергивают из рук и ставят с грохотом на стол. Всё, на что я способна, это таращить глаза на Арслана, выросшего возле меня, как океанская волна. Такой же стремительный и непреклонный.

— Иди в спальню и готовься ко сну.

— Что? И не подумаю! — отчаянно сопротивляюсь диктату. Не позволю себе указывать!

— Ты же дала понять моей матери, что мы спим в одной спальне. Так будь добра в эту спальню проследовать.

Игнорирую угрозу во властном тихом голосе и смело встречаю потемневший взгляд."

"— Не перекручивай. Я ничего такого не говорила. Я сказала, что у меня есть право тут оставаться. Но я имела в виду результаты теста ДНК.

— Никто из взрослых за столом не воспринял твои слова так. Ты объявила себя моей женой.

— Я же сказала, что не выйду за тебя. Это какая-то ошибка, Арслан, — начинаю закипать и чуть ли не заламываю руки. Боже, я не помню точно, что сказала. Неужели выглядела наглой зарвавшейся любовницей женатого мужчины, претендующей на брак?

— За ошибки надо отвечать, — произносит невозмутимо, снисходительно потешаясь над моей растерянностью.

— Ваши ошибки — вы и отвечайте! — выпаливаю, собираясь гордо удалиться, но Арслан ловко перехватывает меня за предплечье и разворачивает к себе. Подтягивает меня ближе и распластывает большие сильные ладони по моей спине. Он крупный, высокий мужчина, и я буквально утопаю в его объятиях. А его черный немигающий взгляд вынуждает замереть.

— Нравится дерзить и нарываться? На что ты нарываешься, Оксана? — бархатным голосом ласкает мои дребезжащие нервные окончания.

— Н-ни на что, — глупо заикаясь, бормочу в ответ, пытаясь отпихнуть от себя пышущее жаром мужское тело. Дыхание Арслана так близко, что не могу думать, его терпкий пьянящий аромат не дает сопротивляться, дурманит мысли, покоряет…

— Ты дразнишь меня каждым словом, каждым жестом.