Что она задумала? Наверное, ударилась в мое отсутствие, шатаясь по дому под успокоительными, а теперь приписывает мне побои?!

— Что это значит, Арслан? Ты поднял руку на мою дочь? — наступает на меня Фарит Рустамович, грозно сжимая кулаки.

— Я не тронул ее и пальцем, — пристально смотрю в злые глаза Диляры. Ее слово против моего. — Пусть она лучше расскажет, что сделала. Она — не мать Зарине. Детей родила суррогатная мать, яйцеклетки ее, я был у врача, и он подтвердил эту информацию. Поэтому я увез девочек. Диляра не может претендовать на дочь. Я привезу девочку позже, после того как Диляра пройдет лечение.

Я настаиваю на том, чтобы она обратилась к специалистам. Ей нужна помощь.

Мои слава вызывают бурную реакцию.

— Как ты смеешь говорить такие вещи? Да покарает тебя Аллах! — бушует тесть, не верит мне. Женщины начинают голосить, осыпать меня проклятиями, смотрят как на чудовище. Разговаривать сейчас бесполезно, ни до кого не дойдет моя правда.

Я уже и сам начинаю запутываться, за что борюсь. Жена в таком состоянии, что в любой момент может сорваться, мне страшно представить, если это случится на людях и при дочери.

Любое ее действие способно привести к катастрофе.

В то же время я не уверен и в Оксане. Сегодня она соглашается на роль послушной няни, запертой в имении. Кто знает, что она потребует завтра. И нет даже смысла задумываться о том, чтобы иметь обеих женщин сразу. Ни одна из них не потерпит рядом соперницу.

— Ваша дочь обманула меня, дети не ее, — стою на своем.

— Мы это проверим! — вскрикивает истошно теща, награждая меня уничижительным взглядом. — Любые документы можно подделать! Тебя обманули, Арслан.

Ты должен верить своей жене, а не какому-то доктору! Они все продажные!

— Кому, как не вам, знать, что документы можно подделать, а докторов купить, — намекаю теще на то, что она помогала дочери провернуть подмену яйцеклеток. Возможно, она как раз и была инициатором и подсказала Диляре такой выход из ситуации.

— Не смей обвинять мою дочь и мою жену! — снова нападает Юсупов, тряся передо мной указательным пальцем. — Знал ли я, что доживу до такого позорного дня! Когда муж моей дочери будет отказываться от нее, увозить из дома ребенка! Посмотри, до чего ты ее довел.

А теперь еще и руку поднимаешь!"

"— Диляра, ты будешь врать всем в глаза, что я бил тебя? — взываю к совести жены, подходя ближе и пронзая гневным взглядом. — Я бил тебя, скажи?

— Отойди от нее, Арслан, — вмешивается тесть, вставая между нами. — Видишь, она теперь боится тебя?

Отступаю в сторону и потираю виски, раскалывающиеся от боли. Медленно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь прийти в себя. Мне с трудом удается разговаривать не на повышенных тонах.