Конечно же, Бакаев не обо мне заботится, просто он такой человек, которому необходимо всегда держать руку на пульсе.

— Окса-а-на… — растягивает он мое имя, и мне неожиданно, так несвоевременно видится в его голосе чувственный подтекст. Украдкой поглядываю на его четкий профиль и руки, лежащие на руле. На его запястье крупные дорогие часы, длинные пальцы сжимают черную кожу обшивки руля. Уверенно и властно. Сглатываю и отвожу взгляд, вспоминая, как эти руки стискивали мою шею. Свожу бедра вместе и закусываю губу. Мое тело странно и неправильно реагирует на присутствие этого мужчины… Нельзя…

— Врач прописал постельный режим, сказал не нервничать и при необходимости пить успокоительное, — неохотно рассказываю о визите в дорогую клинику, куда меня отвез молчаливый водитель Бакаева. Я тоже не особенно хотела разговаривать, но невольно заинтересовалась: он специально таких выбирает— себе под стать?

Бакаев молча кивает, принимая мой отчет, и озвучивает следующий вопрос, лежащий на повестке дня:

— Я не понял, что у вас за отношения с мужем?

Мне неприятно говорить о Гене, это слишком личное, но раз он спросил, то вряд ли это праздный интерес.

— Что конкретно ты хочешь знать? И зачем?

— Хочу понимать, будет ли между нами третье лицо, которое станет вмешиваться и притязать на детей, влиять на твои решения.

Киваю, соглашаясь. Вопрос действительно резонный.

— Наш брак фиктивный, Гена очень долгое время жил с моей мамой гражданским браком, потом дал мне свою фамилию.

Замолкнув, сцепляю пальцы в замок, теребя тонкую ткань подола. Скоро в нем дыру протру.

— Судя по всему, не совсем фиктивный, — явно хочет уличить меня в обмане, не верит, скашивая в мою сторону взгляд и кривя губы в насмешке.

А есть ли смысл переубеждать? Его не касается мое семейное положение.

— Ты спросил, будет ли он вмешиваться. Отвечаю: нет.

— Странные у вас отношения. И семейка вся как на подбор, — кривится с неприязненным выражением лица.

— На свою посмотри, — огрызаюсь в ответ. — Так запросто навешиваешь ярлыки, не разобравшись!

Господи, почему мы постоянно ругаемся? Ведь нам нужно как-то договариваться, находить правильные пути, а мне— в первую очередь мне— быть хитрее и уступать, иначе, того и гляди, Бакаев остановит машину и выбросит меня на обочину. С него станется.

— Из-звини… — спотыкаясь на слове, делаю над собой усилие к примирению, чем вызываю удивленный взгляд.

— За что ты конкретно извиняешься?

Вот же гад.

Втягиваю носом воздух и… сбиваюсь с мысли. Густой мужской аромат с древесными нотками обволакивает меня, специфически действует на все рецепторы, заставляя напрячься и прийти в полную боевую готовность. Я на взводе, встревожена, натянута как струна и испытываю тысячу контрастных желаний.