Сверху начинает накрапывать дождь.

Та еще мерзота!

До посадки совсем немного. Неосознанно ищу взглядом фигурку Маши.

Вдруг…

Не знаю, на что надеюсь. Вроде бы ясно на хер послала. Меня никто раньше не посылал, но она осмелилась.

Забудь?

Ок… Пусть так.

Чего же я жду?! Почему ищу ее глазами, а на месте сердца просто огромная глыба льда. Кусок айсберга.

Ледяные иголки впиваются прямиком под кожу.

Нехорошее ощущение ползет вдоль позвоночника. Буквально скручивает острой судорогой. Скурил до самого фильтра, обжигает пальцы.

– Марк!

Хлестко оборачиваюсь на звук своего имени, смотрю жадно, рыщу по сторонам

Маша?! Она?!

Но… нет.

Голос не ее.

Передо мной стоит соседка Маши по комнате – Лика. Как всегда, одета в супероблегающее платье, демонстрирует свою идеальную грудь и прокачанную тугую задницу.

– Марк, какая неожиданность! Ты летишь отдыхать?

– На стажировку, а ты что здесь забыла?

– Лечу рейсом номер 2208. Кажется, ты тоже летишь этим самолетом?

– С чего взяла?

– Потому что ты смотришь именно туда! – взмахнула пальцами, накрутив локон на палец. – Бизнес-класс?

– Само собой!

Отворачиваюсь в сторону. Нет настроения болтать с этой дылдой. Думаю лишь о Маше.

Надежда сгорает в груди. Умирает. Душа стремительно тонет в черноте.

Почему я вообще решил, что она полетит со мной?!

– … Так классно потусили, просто отпад! – талдычит на фоне, как кукушка какая-то. – Ксюша перепила, лежала с больной головой, стонала. Хотела Машку позвать, развеселить немного, но она…

Я едва из шкуры своей не выпрыгнул, при звуке ее имени.

– Маша? – спрашиваю хрипло, не узнавая собственный голос.

– Маша, ага! – Лика надувает губки. – Думала, что она тоже захочет погулять с нами, но, кажется, она сейчас Пашей плотно путить начала, поэтому…

Шарапов?! Павел?!

Вот что значит, нах!

Не зря они перешептывались и переглядывались.

Наверное, ему и целку подарит? Ха! С чего я вообще решил, что она не лжет?! Может быть пехается с ним по углам, прячется.

А со мной что?! Что со мной?! Играла. Тварь лишь притворялась невинной овцой. Лиса под овечьей шкурой. Самая настоящая лгунья.

Шарапов бы не стал попирать мой авторитет открыто. Поэтому Маша решила играть вот так: держалась рядом, изображала из себя глупышку невинную и наивную, а сама… лишь придерживала зверя на коротком поводке, чтобы потом развлекаться с другим.

Стало трудно дышать.

Я медленно раскурил еще одну сигарету, но потом быстро втянул в себя весь ее дым за несколько секунд и наполнил им легкие до отказа, пока не начало жечь.

За ребрами. В глазах. Везде…

Глаза тоже начали гореть словно от красного перца.

– С Шараповым, что ли? – бросаю.

Голос звучит равнодушно, а внутри люто бомбит.

Крушит все, что она смогла во мне возродить. Просто рвет по всем направлениям.