Света как обычно виляет передо мной жопой в обтягивающей серой юбке с разрезом, так и соблазняет с маху отвесить шлепка или вообще между булок дружка засадить. И я почти это делаю, больше наверно от ярости, что увидел свою собственность с другим парнем. Улыбающуюся ему…

Но тут передо мной вырастает ректор, приходиться забыть вообще обо всём. С дядей я всегда становлюсь примерным и прилежным, играя другую роль. За это он души во мне не чает.

Гурьев вызвал меня к себе за тем, чтобы дать важное наставление перед игрой.

– Марк, наша команда должна сегодня выиграть, хорошо?

А как же иначе.

Они ведь знают, что я с ними сделаю, если победа достанется не нам. Каждому без исключения болт отсеку!

– Разумеется.

Наш универ всегда и везде лидер, мы должны держать первенство во всём. Будь то олимпиада по высшей математике, или обычная игра в футбол.

– Горжусь тобой! Ну вперёд, на поле! Тигры вперёд! – вскидывает он вверх руку, сжимая кулак.

Отвечаю ему тем же жестом и удаляюсь.

Я знал, что мы так или иначе одержим победу. Мы это сделали! Выиграли со счетом три ноль.

Но был один нюанс… Имя его – Павел Шарапов. Из-за него мы едва не схватили гол. В наши ворота! После того, как утырок пошёл против системы, ослушавшись моего слова, я не смог больше терпеть его присутствие.

Он больше не член нашей команды.

* * *– Сюда иди, – надвигаюсь на урода гигантской тенью хаоса и ужаса, разминая кулаки.

– Чего тебе, Марк?

Шарапов оборачивается, выгибая бровь с совершенно невозмутимым видом.

Почему я, блять, в бешенстве?!

Почему меня это так сильно укололо?

Потому что она моя. ОНА МОЯ! Я же всем ясно дал понять!

Но кто-то, походу, берега попутал.

Урою.

Ярость прёт из меня необузданной энергией, не поддаваясь контролю. Бицепсы как металл, мышцы раскалённое железо, дыхание частое, бешенное. Меня едва колотит от выплесков адреналина. Понимаю, что я на грани того, чтобы выпустить свою чёрную сущность…

– Футболку снимай.

Косится на меня недоумённо.

– Что?

– Снимай, сказал!"

"Нас уже со всех сторон обступила толпа зевак, очевидно ждут кровавого зрелища. У Шарапова нет шансов, мы оба знаем кто сильнее. Пусть только попробует взбрыкнуть, заколебётся собирать свои зубы с асфальта.

– Решил форму обновить? – глупо улыбается, скидывая через голову майку. – Мне она никогда не нравилась. Белый быстро пачкается. И белый цвет – как белый флаг. Цвет поражения.

Только за это можно влёгкую по роже получить. Но я вижу неподалёку дядю, прогуливающегося с важной делегацией, умеряю пыл.

Кидает мне в руки. Глядя на недоноска испепеляющим взглядом, с треском рву её пополам под охи ликующей толпы.

– Пошёл нахер из команды! Понял?

Он больше не улыбается, просто молчит напрягая челюсти и руки.