– Ой, прошу простить, слайды сбились! – Я нервно улыбнулась, впрочем, на меня практически никто не смотрел, а тот, кто смотрел, неведомо как частично переборов хлорик… на того уже никогда не взгляну я.

Больно.

– Простите, – еще один нервный смешок, – случайно кадр попал, просто пугающее число мертвых фотографий было в том году, не знаю, как перепутала! Простите. Господин Адзауро, отдельно прошу простить меня за невольный намек, как будто это вы всех убили, чтобы возглавить род… Ой! Простите! Глупое предположение, да? Как вообще о таком можно было подумать?! Я такая наивная!

И я снова рассмеялась, нервно, дергано, слегка фальшиво.

Мне требовались эмоции, а фальшь являлась именно той ноткой, что интуитивно заставила напрячься расслабленных препаратами присутствующих, заострить внимание конкретно на этом, уловить, осознать… и да, сделать нужное мне предположение, практически – вывод.

– Простите еще раз… – прошептала растерянно, словно сама только что поняла, что выдала.

О да, тысячу извинений за то, что ломаю вашу жизнь, угу. Ничего личного – только бизнес. Хотя кого я обманываю – я мстила. Я знала, что Чи никогда не простит мне этой мести, и все же я мстила за него, за его искалеченное детство, за его боль и за попытку его убийства. И мне было даже приятно ощущать себя своеобразной инфекцией, радостно принесшей в род Адзауро такую явно неведомую им штуку как справедливое возмездие.

Император, как и все находящийся под четко выверенной дозой препаратов и, соответственно, в полутрезвом состоянии, тронул меня… пусть будет за бедро, и с высокомерным небрежением старшего по возрасту и положению практически приказал:

– Продолжай, маари.

А мы, походу, уже приняли решение. Дохлый дерсенг, интересно, процедура нового брака как быстро происходит после смерти ныне живущей императрицы?! Что-то мне подсказывало, что тут все зависит от желаний императора… исключительно от желаний императора. Наверное, мертвенная бледность императрицы мне на это явственно намекала…

– В общем, главой рода стал Иничи Адзауро! – вновь с воодушевлением продолжила я. – Не по старшинству, но, видимо, благодаря необыкновенному уму и…

– …и многочисленным совершенно «случайным» смертям, – завершил за меня император, очень мрачно глядя на экран, где сейчас демонстрировалось как раз изображение Иничи Адзауро, вставшего во главе рода.

Повисла тяжелая, напряженная пауза.

И для нее был повод. На самом деле на реальном фото лицо Адзауро-старшего практически ничего не выражало, оно было маской показного равнодушия, как и у всех аристократов Ятори, но несколько дополнительных штрихов и фильтров, и сейчас все имели возможность наблюдать победно-акулью ухмылку на устах Адзауро.