День рождение Анны Николаевны отпраздновали скромно. В свете несчастья, постигшего ее невестку, шумные празднества были бы неуместны. Приехали Строгановы и Аракчеевы. Мари и Софья подолгу просиживали в будуаре, о чем-то перешептываясь. О чем, мужчинам оставалось только догадываться, но по тому, каким взглядом его одарила Маша, Воронцов понял, что речь шла о нем. И, в общем-то, ничего хорошего, наверное, про него не говорили. Да что же стряслось то? Недоумевал он. Чем он мог навлечь на себя такое отношение супруги?

Соня, конечно же, визиту родственников и друзей была рада, но когда все разъехались, вздохнула с облегчением. Все же неприятно было ощущать себя объектом жалости даже со стороны близких людей. Жизнь ее не кончилась, слава богу. Она молода и здорова и дети у нее еще будут, как ей доктор сказал. Она испытывала непреодолимое желание побыть в одиночестве. Жарким июльским днем, оседлав Утреннюю звезду, она незамеченной выскользнула из усадьбы. Путь ее лежал в лес. Только здесь она ощущала себя совершенно свободной от всяких условностей. Здесь она могла быть сама собой. Подъехав к пруду, девушка спешилась, потрогала рукой прохладную воду. Как же хотелось окунуться.

Семен, проводив глазами барыню до ворот, усадьбы поспешил к его светлости.

- Василий Андреевич, барин, Вы просили сказать, если Софья Алексеевна, куда без Вашего ведома соберется. Так вот уехала она только что.

Чертыхнувшись, Василий отложил в сторону чертеж новой мельницы, и быстрым шагом вышел из кабинета.

- В какую сторону она направилась? - спросил он.

- К лесу, Ваша светлость, - ответил Семен.

О том, что между князем и его женой пробежала черная кошка в имении знали все. Супруги снова спали раздельно, каждый в своей спальне. На людях были вежливы друг с другом, да и только. Даша очень тревожилась за свою хозяйку. Замкнулась, неразговорчивая стала, даже с ней перестала делиться переживаниями своими.

Воронцов знал, куда поехала Софья. Только одно место притягивало ее как магнит. Туда-то он и поспешил. Утреннюю звезду он увидел сразу. Кобылка была привязана у той самой старой ивы, где они часто сидели вдвоем. Спешившись, Василий Андреевич привязал вороного и подошел к берегу. Одежда его жены лежала на траве, а вот саму ее нигде не было видно. Тревожно сжалось сердце. Уж не удумала ли она чего? Воронцов внимательно огляделся. Стащил рубашку с широких плеч, за рубашкой последовали сапоги и бриджи. Раздевшись, вошел в воду, нырнул, высматривая сам не зная чего. Вынырнув на поверхность, он обнаружил перед собой Софью.

- Да Вы никак следите за мной, Ваша светлость, - недовольно выговорила она.

- Я же просил Вас не покидать усадьбы, без сопровождения, - рассердился князь.

Взгляд его упал на грудь обнаженную Софьи. Перехватило дыхание.