Кузнец Гаврила здоровый тридцатипятилетний мужик повредил правую руку, да настолько сильно, что было совершенно ясно, что к кузнечному делу он более не способен. Куда ж в хозяйстве без кузнеца? Все работы в самом разгаре. Василий Андреевич собрался в Орел. Если повезет, можно на время сезона нанять вольного мужика. Можно было, конечно, управляющему поручить, но захотелось самому съездить. По пути к Строгановым заглянуть. Давно он у них не был. С Машей хотелось бы помириться. С той злополучной дуэли она с ним не разговаривала. Узнав, что он собирается к Никите и Мари заехать, Софья написала подруге небольшое письмо, в котором приглашала их в гости на будущей неделе. Анне Николаевне исполнялось пятьдесят лет. Собирались отпраздновать в небольшом кругу, пригласив только самых дорогих и близких.

Дело, казавшееся ему таким простым на первый взгляд, оказалось весьма сложной задачей. Князь совсем уж было решил, что не судьба ему кузнеца с собой привезти, как случайно в трактире услышал, что распродают имущество разорившегося помещика. На утро Воронцов был на рынке. Никогда раньше ему не приходилось таким образом покупать крепостного, нужды не было. Кузнец действительно был. Звали Савелием. Мужику на вид было лет сорок пять. Здоровый как медведь, физически крепкий, косая сажень в плечах. С управляющим прежнего хозяина быстро сговорились о цене, Василий Андреевич не торговался. Скрепив сделку необходимыми документами, Воронцов собрался в обратную дорогу. Купленный им мужик не с того ни с сего упал ему в ноги.

- Барин, умоляю Вас…

- Что?! – опешил Василий.

- Дочь у меня есть. Не разлучайте, прошу Вас. Никого кроме нее у меня не осталось.

Воронцов вздохнул. Столько мольбы было в глазах, что не было мочи отказать. Да что он обеднеет что ли?

- Показывай, которая твоя дочь, - обратился он к мужику.

- Настя, - позвал мужик.

Вперед робко выступила девушка лет восемнадцати. Толстые золотистые косы перекинуты, через плечо, высокая, статная. Красивая девка, отметил про себя Василий, равнодушно скользнув по ней взглядом.

- Сколько? – спросил он у управляющего.

- Двести рублей, Ваша светлость, - ответил тот, вытирая со лба батистовым платком обильно выступивший пот.

Цена явно была завышена. Оглянувшись еще раз на Савелия, переминающегося с ноги на ногу и с надеждой взиравшего на него, махнул рукой.

- Готовь документы.

- Спасибо, барин, Ваша светлость, век Вашей доброты не забуду, - утирая скупую слезу, молвил мужик.

Пришлось купить еще и телегу, так как ездить верхом девушка не умела. Настя всю дорогу не сводила глаз с нового хозяина. Красивый, молодой, сердце начинало чаще биться, при взгляде на него. А он будто и не замечал ее.