Если закрываться в себе и глушить эмоции, тем более алкоголем, то ничего не получится… И да, Морис вас сейчас не заметил, просто потому что от душевной боли вообще ничего вокруг себя не замечает, а еще в нем впервые за несколько дней вспыхнули эмоции, с которыми он сам справиться не способен. Хотя вы становитесь все более телесной… И, кажется, уже не сможете пройти сквозь дверь.

Я протянула руку и недоверчиво коснулась двери. Надавила на нее, но рука не прошла сквозь деревянную поверхность, которая больше не казалась мне призрачной и легко проницаемой. Я вцепилась в твердую дверную ручку дрожащей рукой.

— Я… наверное, пойду?

— Вы, наверное, побежите, — подмигнул Эрик. — Только будьте аккуратнее на поворотах.

— Буду, — коротко кивнула я.

И пулей вылетела из кабинета, рискуя побить все свои рекорды спринтерских забегов.

Спеша к тому, в чьих объятьях сейчас больше всего на свете хотела оказаться.

Спеша к Морису.

Глава 55. Видеть и чувствовать

Я неслась вниз по лестнице, которая казалась мне бесконечно длиной. Расталкивала всех, кто попадался на пути.

Расталкивала, боже. Я чувствовала людей, а они чувствовали меня. Они отскакивали в сторону от полоумной девицы, несущейся без тормозов, кричали мне вслед, спрашивали, куда я так тороплюсь.

Они меня видели.

Чувствовали.

Боже…

Наверное, я выглядела ненормальной, несясь

со всех ног по лестнице и утирая слезы на бегу, но как же мне сейчас было плевать на то, как я выгляжу, и что обо мне подумают…

Ощущала себя заново рожденной, ей-богу. Но думала я сейчас только о Морисе.

Увидела его уже только на выходе из Генерального Штаба. Я вылетела из лифта, расталкивая всех на бегу и остановилась, как вкопанная, глядя на знакомую фигуру. Морис шагал по главной аллее, заполненной в этот час инквизиторами, снующими туда-сюда, и на повышенных тонах разговаривал с Сивронским. Так громко, что я даже на расстоянии слышала каждое слово.

— Хей, Многоликий, ну так нельзя! — настойчиво говорил Кейдж, всплескивая руками. — Я все понимаю, конечно, но негоже так рубить дело своей жизни, и…

— Тебя забыл спросить! — огрызнулся Морис. — Отвяжись, а? По-хорошему пока прошу.

Кейдж что-то ворчал, доказывал — мне не было слышно — а потом преградил путь Морису, продолжая широко размахивать руками.

Сейчас Кейдж оказался лицом к зданию Штаба и прервался, увидев меня. Моргнул раз-другой в легком ступоре, а потом громко и радостно воскликнул:

— Фло-о-о! Да ладно, это ты? Мне не мерещится?

Он кинулся ко мне, спеша заключить в крепких объятиях. Его же примеру последовали мои сокурсники-стажеры, которые как раз тоже выходили из Штаба и обернулись ко мне, услышав восклицание Кейджа.