Илюху попросила подождать в машине — сказала, стесняется при нем идти в туалет.

Илюха прождал полчаса, стал набирать — аппарат вне зоны действия сети. На самом деле он под сиденьем валялся, выключенный. И чемодан с ее вещами в машине остался, вот только там вся одежда, которую я покупал. И белье дорогое, красивое. Она ничего не взяла.

Когда он поднялся на этаж, дверь, само собой никто не открыл. Начал стучаться к соседям, соседка по тамбуру сказала, что да, Вероника заходила, оставила ключи и попросила передать их хозяйке. А куда делась потом, понятия не имеет.

Дверь на техэтаж оказалась закрыта, значит, кто-то Нику пропустил на крышу.

Илья клянется, что чертова соседка врет как сивый мерин, что это она ее выпустила, но он умный парень и не стал тратить время на пустые разговоры.

— Найдем, Талер, — успокаивает он, я и сам знаю, что найдем.

Сую письмо в карман, и мы прыгаем во внедорожник. Самурай за рулем, я с дороги, да и не в том я состоянии, чтобы вести машину. Письмо обжигает даже через ткань, мы летим по вечернему проспекту, а я думаю.

Думаю, думаю, зае…лся уже думать. Зачем мы преследуем Нику? Что мне от нее нужно? Сто раз уже думал об этом.

Я просил ее, чтобы не влюблялась. Чтобы не привязывалась, просил. И сам захотел, чтобы она уехала в другой город, а я даже не догадывался, куда. Ника не дура, сейчас она уже наверняка в пути. И через сколько минут я сорвусь за ней, стоит лишь узнать название населенного пункта?

Конечно, я хотел ей помогать, хотел знать, что она хорошо устроилась и ни в чем не нуждается. Но в глубине души я был уверен, что Ника откажется и от помощи, и от денег, так, как в свое время отказалась от них Доминика.

Они похожи между собой, эти девочки, и не только именами.

Может, поэтому так давит в груди? Мы проезжаем по центральному мосту, и я говорю Самураю:

— Сворачивай на набережную, дальше не едем.

Сотников смотрит круглыми, как у совы, глазами, но не спорит, молча сворачивает.

— А теперь останови.

Выхожу из машины и иду к реке. Достаю письмо — ощущение, будто ядовитую змею в руках держу. Разворачиваю, чтобы удобнее было, и рву на узкие полоски. Затем каждую полоску на мелкие клочки. Зажимаю их в кулак и ищу поблизости урну.

С урнами напряг, а потом я сам себя спрашиваю: сколько пройдет времени, прежде чем я опомнюсь и отправлю своих ребят перерывать вверх дном все близлежащие мусорки? Значит, мое решение верное.

Заношу над водой руку и раскрываю ладонь.

Клочки бумаги улетают в воду, и я мысленно прощаюсь.

«Прощай, моя девочка, моя боль, мое озеро…»

Смотрю, как качаются на волнах белые лепестки, как плывут потихоньку по течению. Достаю телефон.

— Кристина? Привет. Ты одна? — и, получив утвердительный ответ, говорю: — Еду.

Глава 23

Прошло три дня с тех пор, как я прогнал Веронику.