— Талер, это для Шерхана стволы, мне пздц, если я их до завтра не найду.

Тебе по любому пздц, просто ты об этом не знаешь. Но вслух говорю другое:

— Не пи. ди, Витя, Шерхану с тобой поссать на одном гектаре западло, не то, что сделку заключать.

— Я тут буфер, это для него стволы, просто чтобы напрямую не тянуть, он их через меня провез. Слушай, Тим, я их выкуплю, давай встретимся, перетрем, а?

— Сегодня вечером я буду у Саркиса, — отвечаю опять же нехотя.

— Во сколько?

Смотрю на часы, прикидываю. К одиннадцати точно успеем.

— К одиннадцати приезжай, — отключаюсь. Дальше номер набираю по памяти, такие контакты держат в телефонной книге только смертники.

— Шерхан, это я. Он клюнул… Саркис согласен перекупить… Да, сегодня в одиннадцать в «Голландце», — и выдыхаю. Все. Нет больше Саркиса.

Если бы я умел, я бы сейчас улыбался.

* * *Подъезжаю к «Голландцу», рано, охранник заспанный, удивленный.

— Вам кого?

— Вещи свои девушка моя вчера здесь оставила, забрать хочу.

Иду следом, охранник ведет меня в комнату для персонала, я объяснил, что за девушка. Сумка на стуле, платье висит в шкафчике на плечиках, я беру его в руки и зависаю.

Ее запах. Платье легкое, воздушное, в мелких ромбах. Дешевое. Но я представляю Веронику в этом платье — девочка, которая пришла подработать на один вечер. И которую продали как проститутку. Сжимаю плечики, чтобы не начать уже сейчас все тут крушить. Позже. После одиннадцати.

Сумка достойна максимум ближайшей помойки, открываю — телефон, зарядное устройство, кошелек, ключи, блеск для губ и тушь для ресниц. И лифчик. «Лежи, не вставай, подожди хотя бы до обеда». Все бывает в первый раз, вот и я с ним заговорил…

Лифчик отправляется в мусорное ведро, размер я знаю и без него, запомнил. Телефон не включается — сдох. Адрес Ники я еще с утра вбил в навигатор. Только иду на выход — звонок. Успел, гаденыш, набрать хозяина.

— Ну здравствуй, Тимур Демьянович, — молчу. — Что молчишь?

— Тебя слушаю, Саркис Ваграмович.

— Говорят, ты вчера увез кое-что из моего клуба.

— Не кое-что, а кое-кого, — поправляю.

— Что тебе не принадлежало, — добавляет с нажимом. — Нехорошо, Тимур Демьянович, надо бы вернуть девочку.

— Тебе она тоже не принадлежала, Саркис, — продолжаю, зае. лся играть в вежливого мальчика, — а ты ее на аукцион выставил. Нехорошо.

— Это наша девочка, Тимур, — Саркис, видимо, тоже зае…лся, — вчера за нее торг до полтинника дошел. Мои друзья ее купили, на двоих, ты лучше верни. Или хочешь, сам заплати, только с неустойкой. Сотку, за то, что друзей моих обидел.

— Ты ошибся, Саркис, — снова поправляю, — это моя девочка. И она уже не девочка, так что отвали вместе с друзьями.

Бросаю телефон на сиденье и сжимаю руль. Сука. Пятьдесят тысяч долларов за Веронику.