Наш военврач лейтенант Наталья Климова была красивой женщиной, на которую в полку засматривались многие. И многие получали от ворот поворот. О наших отношениях с Натальей было известно большинству командиров. У некоторых играло самолюбие, что их отвергли, а предпочли какого-то взводного.

Комиссар, поднаторевший в разных склочных разборках еще на гражданке, мгновенно уловил ситуацию:

– Слушаем вас, Наталья Викторовна.

– Я все сказала, – пожала плечами военврач и опустилась на свое место.

– А я думаю, не все. Речь идет о том, достоин ли старший лейтенант Гладков быть принятым кандидатом в ряды ВКП(б), и его моральном облике. Вы ведь Гладкова хорошо знаете… очень хорошо.

Комиссар полка, с бритой по тогдашней моде массивной головой, выжидающе уставился на военврача. В его словах явно слышался намек, что сама Наталья имеет какие-то грехи и выгораживает не слишком надежного командира. В повисшей тишине раздались смешки. Это ожидали скандала отвергнутые Натальей в свое время ухажеры.

Я увидел, как покраснела молодая женщина, поднялась было, желая выбежать из помещения, но ее остановил зловеще спокойный голос комиссара:

– Только без истерик. Здесь партийное собрание, а не колхозные посиделки.

Не знаю, чем бы все закончилось, но вмешался командир полка Усольцев:

– Вот именно, что партийное собрание, а не перелопачивание разных слухов. При чем тут лейтенант Климова? Речь идет о приеме в кандидаты Василия Гладкова, грамотного командира, которого уважают сослуживцы и который проявил себя в боевой обстановке как смелый и решительный воин.

Павел Петрович сумел погасить сплетни, но выручить меня не смог. Под давлением комиссара мое заявление отклонили и проголосовали за то, чтобы вернуться к его рассмотрению через полгода.

Полгода – большой срок. Вскоре уехала на переподготовку Наталья Викторовна. Всем было ясно, что в полк она не вернется. Прощание вышло скомканным, я проводил свою подругу до поезда. Оба знали, что это прощание навсегда. Мы были всего лишь две песчинки в огромной армии, готовящейся к неминуемой войне.

Она грянула 22 июня 1941 года, и все, что казалось важным, отошло на задний план. Уже через считаные дни стало ясно, что война будет тяжелой и долгой. 28 июня немецкие войска взяли столицу Белоруссии Минск, 1 июля мы оставили после жестоких боев Ригу, а затем много других городов."

"В первые недели войны Красная армия понесла огромные потери: 850 тысяч человек убитыми и ранеными, более миллиона пленными. Вермахт потерял 100 тысяч человек убитыми, продвинувшись в глубь страны на несколько сот километров.

Наша дивизия стояла в резерве. Многие командиры подали рапорта с просьбой отправить их в действующую армию. Как правило, рапорта оставляли без рассмотрения. Когда надо, тогда и пошлют.