Но для меня главным в эти минуты было отбить атаку автоматчиков и обезвредить, отогнать, поджечь или взорвать чешский недомерок с его 37-миллиметровой пушкой.

– Гладков, ты… – начал было давать указания комбат, но я отвернулся и зашагал вдоль траншеи.

Маши сколько влезет своим пистолетом, а мы справимся без твоих истеричных выкриков!

Рота вела огонь из винтовок и трех ручных пулеметов, включая английский «бренган» с торчавшим сверху изогнутым магазином.

Меня беспокоило, почему молчат «максим» и еще один «Дегтярев». Помогая встать старшине, коротко приказал:

– Проверь ПТР.

Если исправно, бери на прицел «чеха».

«Дегтярев», как я и думал, заклинило от быстрой стрельбы. Младший сержант осторожно обстукивал затвор, сцепившийся со стволом. Второй номер набивал диск патронами, время от времени выглядывая из-за бруствера."

"– Сейчас исправим, товарищ старший лейтенант.

– Головы не высовывайте.

Траншея была во многих местах обрушена, лежали убитые бойцы. Политрук Раскин стрелял из винтовки, неловко передергивая затвор.

– Лезут, гады, – сказал он.

Я машинально кивнул. От политрука большего сейчас и не требовалось.

В пулеметах он не разбирается, а вести политинформации не время.

В одном месте траншею засыпало доверху. Когда перебирался, автоматная очередь просвистела в метре над головой. Немец стрелял на бегу с расстояния сотни шагов. Я перебрался на другой край осыпи и едва не споткнулся о ботинки, торчавшие из земли.

Младший лейтенант Савенко Юрий, самый молодой из взводных командиров, но уже прошедший бои под Смоленском и в окружении, напряженно следил за «чехом» (легким танком Т-38). Поворачивая башню, танк посылал один за другим небольшие снаряды из своей 37-миллиметровой пушки.

О его броню отчетливо звякнула пуля ПТР, которую выпустил старшина Сочка.

Эти десятитонные увертливые машины имели для того времени довольно сильную лобовую броню 25 миллиметров толщиной. Бортовая защита была слабее – 15 миллиметров. Сбросив шинель и каску, щуплый взводный, похожий на мальчишку, держал наготове бутылку с горючей смесью. Рядом с ним стрелял из английского пулемета по автоматчикам сержант из его взвода.

– Что с «максимом»? – спросил я.

– У них одна болезнь, – отозвался Савенко, продолжая следить за танком.

 – Кожух снова пробило.

Человек семь автоматчиков сделали рывок и, пробежав с десяток шагов, залегли в низине. Один не добежал – его срезал очередью из пулемета сержант. Танкисты, видимо, получили приказ по рации идти напролом. Т-38 увеличил газ и пошел в сторону засыпанной взрывом траншеи, где образовалась перемычка.

Раскрашенный в серый, с белыми пятнами камуфляж, Т-38, с его массивной башней, непрерывно стрелял из обоих пулеметов и приближался к траншее на полной скорости.