Я набирал скорость постепенно, всё быстрей и быстрей разгоняя своего хорга. Нетерпеливый сосед своей поспешностью и тем, что он вырвался далеко вперёд, вызвал огонь лучников на себя, но несмотря на то, что его отряд уже понес потери всё ещё рвался вперёд. Я думаю это его последний бой, даже если он выживет. За такую выходку не сносить ему головы, причём буквально — оставят без головы.

Когда оставалось метров триста, я поднёс рог к губам и издал протяжный звук. Затем погнал Умрагана ещё быстрей, мой маневр повторили два всадника слева и справа от меня. А в образовавшийся промежуток за нашими спинами, с утробным рычанием вырывались орочьи псы.

Вся наша лавина устремилась на противника, вводя тех в смятение и панику. Они растерялись не зная как и куда направлять свои копья, одни стали опускать чтобы не дать добраться до себя псам, другие продолжали держать на прежнем уровне, считая, что всадники на хоргах и варгах опасней. Чувствуется, что напротив нас новобранцы не смогли правильно реализовать веками выработанную практику борьбы с орочьей лавой. Пока пехота дергалась то поднимая, то опуская копья, не зная толком, что делать — мы врезались в их ряды.

От удара в грудь копьем, я чуть не слетел с седла, хорошо, что древко копья не выдержало и разлетелось на части с громким треском. Мой Урмаган не останавливаясь, своей бронированной грудью смял ополченца. Другого он схватил за руку и перегрызая её потащил орущего мужика за собой. Я же гидой работал как незнаю кто, стараясь успевать рубить как слева так и справа, проделывая всё это на ходу, не замедляясь ни на мгновение. Сила любой кавалерии в движении, если всадники остановились — всё хреновые ваши дела.

Кавалерия не должна рубится на одном месте, она должна сминать противника. Почему то всплыли в памяти слова прусского военачальника Фридриха Вильгельма Зейдлица «Кавалерия одерживает верх не саблями, а хлыстом и шпорами». Благодаря весу своих коней тяжёлая кавалерия одним своим наскоком могла смять вражескую инфантерию (пехоту) и лёгкую конницу.

В голове крутились кучи всевозможных мыслей, а руки работали и сокращали в этом мире поголовье разумных. За мною мчались другие орки, добивая тех кто смог увернутся или отбится, а тем, кто всё таки смог пережить волну орков, предстояло ещё доказать своё право на жизнь орочьим псам.

Они в отличии от хозяев, не промчались как ураган неся за собой лишь смерть, а сейчас расправлялись с теми, кому повезло выжить или не повезло умереть от удара орочьего оружия. Промчавшись сквозь ряды врага, я развернулся и, сделав полукруг, помчался добивать тех кто выжил, на третьем заходе раздался сигнал горна. Не простой сигнал, а требующий немедленного и повсеместного отступления.