Мол, оттуда смрадным сквозняком навевает чужеродные вибрации. Стражи идут на них, как волки на запах раненой косули.

— И что дальше? Там, на месте излома, всегда сидят иномиряне и терпеливо дожидаются их прихода?

В ответ на мою иронию он одаривает меня растерянным взглядом.

— Об этом тот страж не заикался — значит, либо отлавливать сбежавших иномирян он не слишком горазд, либо столь страшную тайну он даже, напившись, сумел сохранить в секрете. Рискну предположить, что, не найдя иномирян на месте, стражи исследуют окрестности излома и расспрашивают селян в надежде разузнать о пришлых людях.

— Значит, точнее ты не знаешь, — разочарованно тяну.

— Тебя интересует, как черные стражи находят иномирян, меня же волнует другое. Как ты узнала об их приходе, сира? До сих пор предсказания были доступны только провидицам!

Глава 3

В ситуации крайней опасности моя интуиция обостряется до предела. По биению сердца определяю правду или ложь. По взмаху ресниц — друга или врага.

Смотрю в глаза Сандера и понимаю: он друг. Искренний. Добрый… вроде бы. Хоть и трусоватый немного.

И все же, несмотря на интуитивное расположение к своему спутнику, инстинкт самосохранения заставляет меня затаиться. К тому же словосочетание «гнусный иномирянин» совершенно не поощряет к откровенности.

Лучше уж прокатать свое актерское мастерство. Не зря же я так усердно посещала драм кружок весь первый курс!

Опускаю ресницы и вспоминаю печальный момент из своей жизни: расставание с Павлом. Вот он дарит мне колечко, встав на одно колено. А вот и развязка: обнаженное, девичье тело переплелось с ним в единый, стонущий организм на нашей общей кровати. Момент, конечно, уже не раз оплаканный, но рана все еще свежа — ведь и недели еще не прошло с момента, как я поймала его на измене.

Когда поднимаю глаза на Сандера, с ресниц уже срываются первые слезинки, рисуя мокрые дорожки на щеках. Беспомощно развожу руками и говорю:

— Я ничего не помню. Это меня ужасно пугает и расстраивает. Скажи мне, не вела ли я себя странно, перед тем, как опрометчиво заснула под тем безобидным с виду деревцем?

Сандер теперь задумчиво пялится на меня, хмурясь и привычно задвигая на плечо скользящую к локтю суму.

Я практически слышу мысли своего спутника. Потеряла-таки дева свою девичью память! Пока я был рядом. Не защитил. Не уберег. Какой кошмар! Когда об этом узнают, мне конец. Но мой вопрос, видимо, все-таки наводит его на нужную мысль. Он бормочет:

— А ведь и правда… Ты была слишком уставшей для полудня. Ардо позабыла… Проснувшись, захотела уйти. В здравом уме ты никогда бы так не поступила. Может, среди безобидной зелени там дурман-трава затесалась? Хотя я ведь рядом был. Почему со мной все в порядке?

— Согласна. Все это выглядит несколько необычно.