Напряжённо взирая на мужчину, Адель озадаченно попросила:

– Поясните, пожалуйста – о чём вы?

– Дело в том, что Софи у вас полный глубинник, понимаете? – а когда Аделина мотнула головой, торопливо продолжил:

– Она родилась уже с глубинной энергией. У многих глубинная просыпается только после десяти колод, а то и позже – Софи же родилась такой. Она проводник – её изначально выбрали тени! Но так как вы спрятали малышку, её тьма постепенно заполнялась бы не родовой как положено, а чужой, сырой тьмой. Её организм тянул бы тьму из пространства, при этом разрушая его.

Колодам к пяти, может раньше, позже – её разум бы поглотила глубинная, враждебная тьма.

– Искристые! – вырвалось у Аделины потрясённое.

– Да, вы своим действиями подвергли малышку суровому наказанию, а не спасению, – покачал головой наставник.

Аделина перевела взгляд на резвящуюся дочурку, и сердце сжалось в таком паническом страхе, что перед глазами поплыли мутные пятна. Только благодаря успокаивающим словам Биаджо и сунутому в её руку прохладительному напитку, тиски сжавшие сердце, потихоньку ослабли.

– Ну, теперь-то всё будет хорошо, вы не беспокойтесь! – всё говорил слова утешения.

– То есть… моя малышка… Софи могла… – Адель так и не договорила, но наставник, кивнув, подтвердил:

– Сначала бы затуманился разум, а затем глубинная вытянула бы всю энергию из её тела, иссушила. Вся опасность ведь в чём – есть два вида глубинной – дикая и разумная, как бы смешно и нелепо это ни звучало. Разумная контактирует с нами, помогает, а дикая – она необузданная с единственным стремлением – разрушить. Под этим замком в гроте есть озеро-прокол в глубинный мир, – после этих слов Адель охнула, вспомнив тот прокол, который когда-то опечатывал Леандор, и какое воздействие там было, но наставник успокаивающе продолжил:

– Этот прокол естественный, много поколений назад предки лос-Тиаз заключили контракт с глубинными тенями, а после и с самой тьмой.

Это уже налаженное взаимовыгодное сотрудничество, большего я вам рассказать не могу, но знайте – это совершенно не опасно, а в случае с Софи – благо.

В эту темень Адель, прижимая малышку к себе, о многом думала, вспоминала. В памяти всплыла сцена, когда Леандор узнал о Софи, отобрал её.

Его глаза тогда пылали презрением к Аделине, ненавистью.

«Что же он тогда подумал?» – задалась она вопросом. «Неужели, что я специально вела свою девочку к погибели? Нет! Он не мог… Или мог?» – терзалась она догадками. И вдруг пришла мысль: «А если бы он поступил с Софи так же – скрыл её, спрятал, чем подверг бы малышку смертельной опасности, даже по незнанию, что бы подумала я?» – и хмуро прикусила губу. Потом зло насупилась: «Ну, нет! Так я и до оправданий его поступков дойду! Спать, Линка! Спать!».