– Вот это я понимаю – дружба! Благодетель ты мой!

– Не смешной у тебя юмор! – Я снова наполнил рюмки. – Придумаю что-нибудь...

– Ты уж постарайся, Монах, войди в положение. На этот раз я просто обязан найти убийцу... живого или мертвого!.. Иначе шкуру с меня на барабан пустят.

– Понял тебя... – Я ободряюще поднял рюмку и улыбнулся. – Заметано!

Разделавшись с «Наполеоном», стали прощаться.

– Так я могу твердо надеяться – живого или мертвого... – протянул лопатообразную ладонь майор.

– Ладушки. На последнее смело рассчитывай, – ответил я, ставя точку в договоре сильным мужским рукопожатием.

Пауки в банке– Куда едем? – не оборачиваясь, спросил Цыпа, вставляя ключ зажигания.

– Меня могут поджидать везде, кроме Фрола. – Я закурил «родопину» и откинулся на спинку. – Так что давай-ка к нему.

Через полчаса показались приземистые домишки Балтымки. Нет худа без добра – всю сознательную жизнь мечтал отдохнуть в деревне хоть недельку. Побродить по лесу, ощутить себя частью целого – природы, порыбачить на зорьке... И вот, по ходу, давнее желание сбывается.

Правда, были у меня некоторые сомнения, как воспримет бывший рецидивист наше внезапное посещение, но они мигом развеялись при виде ухмыляющейся веснушчатой физиономии деревенского кооператора.

– По свежей рыбке соскучились? Подлещик ноне на голый крючок бросается. Оголодал за зиму, паршивец. Так что вы в самую тютельку нарисовались. Да в горницу проходите, чего топчетесь?

– Благодарствуем, хозяин! Можно и рыбку половить в мутной воде. – Я усмехнулся собственному каламбуру. – Но у меня другая забота. Кашлять что-то снова начал – должно, лагерный бронхит в атаку пошел.

Хочу вот недельку на свежем воздухе полечиться. На постой пустишь? Хавка и выпивка за мой счет, разумеется."

"– Какой базар! Нет проблем. – Как мне показалось, вполне искрение сказал Фрол. – Сам с хроническим маялся. Пока курить не завязал и не сел на парное молоко. Еще жир барсучий хорошо помогает.

– Вот и ладушки! Цыпа, сгоняй в лабаз и обеспечь приличную вечеринку. У Фрола, по агентурным данным, кроме демидовского суррогата и квашеной капусты – голяк.

Но я напрасно острил – пока Цыпа выполнял поручение, Фрол слазил в подпол и приволок связку домашней копченой колбасы с аппетитным чесночным духом.

Выяснилось, что он держит целый свинарник, выкупив его у разорившегося колхоза.

– Дак ты, выходит, натуральный кулак! – поддел я, с удовольствием наблюдая, как он ловко нарезает колбасу сточенным финским ножом.

– Это при совдепии так называли, – не обиделся хозяин, – а ноне я нормальный фермер. Хребет земли русской, можно сказать.

Цыпа появился нагруженный, как вьючный верблюд.