– А ну, захлопни пасть! Здесь нынче приличное заведение, а не твоя занюханная забегаловка!

– Я тебе должок принес... – прохрипел бывший ресторатор и швырнул перед Кисой сторублевую монету, противно зазвеневшую на полированном столе. – С процентом для вашей сволочной «Пирамиды»!

Никто не успел шевельнуться, как в руке у Миши блеснул маленький никелированный «браунинг» и хлопнул негромкий, словно лампочка лопнула, выстрел.

Медведь яростно сгреб стрелка в охапку, но тот умудрился сунуть ствол себе под подбородок и нажать спуск. Медведь ошарашенно отпрянул, выпустив противника из могучих объятий. Все лицо Андрюхи было забрызгано кровью и какой-то безобразной голубой слизью. У его ног корчился в последних конвульсиях Михаил Килин с простреленным навылет черепом.

– Да. Недооценили мы этого психа! – Я повернулся к Кисе и тут только с ужасом заметил, что на его фраке уже не одна красная гвоздика, а две."

"Вторая разместилась точно посередине груди и слабо пульсировала, выбрасывая с каждым вдохом маленькие фонтанчики буро-черной крови.

Киса несколько мгновений непонимающе смотрел то на меня, но на все больше намокавшую кровью рубашку и обессиленно опустился в кресло. Ноги его судорожно вытянулись, а челюсть стала отвисать.

– Цыпа! Медведь! Звоните в «Скорую» и ментам! – крикнул я, перекрывая беспорядочно-истеричную суматоху в зале, и бросился к Кисе.

– Держись, брат! Калибр-то ерундовый, выкарабкаешься.

– Нет. Кранты мне. – Голос у Кисы был такой слабый и далекий, что я сразу ему поверил. – Монах. Выполни просьбу... Закажи панихиду по Анжеле...

– Что?! Так это ты!..

– Прости, Михалыч. Она же меня видела... Свидетелей нельзя... – Глаза его подернулись пленкой, губы свела вымученная улыбка, он пытался еще что-то сказать.

Я наклонил ухо к самым его губам.

– Обидно... Так и не успел чечетке научиться...

Это были последние слова моего лучшего боевика и друга, никогда не отличавшегося сентиментальностью.

Видно, приближающаяся смерть что-то меняет в человеке.

Рука его разжалась, и на пол выкатилась сторублевая монетка. Я машинально поднял ее и сунул в карман. Пока не понаехали менты, освободил труп друга от компрометирующих предметов – забрал портсигар с анашой и пружинный нож с его инициалами на медных усиках.

* * *Не терплю помпезности и показухи в подобных мероприятиях. Но положение обязывает.

У дома, где проживал Киса, поставили столы с водкой и пивом. Распоряжались напитками бритоголовые, наливая в бумажные стаканчики всем желающим прохожим бесплатную выпивку. Страждущих халявщиков оказалось много, пришлось выставить еще пару ящиков сорокаградусной.

Траурная процессия получилась внушительной, хотя я никого специально не приглашал.