Свесив голову набок, долговязый в себя не приходил, и если бы не тяжкое надсадное дыхание клиента, я бы подумал, что Цыпа переборщил с «аргументами» и раньше времени спровадил его в Сочи.

Я склонился над телом и внимательно его ощупал."

"– Неаккуратно работаешь, – попенял я соратнику. – Кажется, два ребра сломаны и почки напрочь отстегнуты. Печень, глянь, в футбольный мяч раздулась. Цепляй на кухне шприц с ханкой, надо срочно обезболить. Сердце может не выдержать напряга и остановиться. Не дай Бог, конечно.

Как я и предвещал, после укола тело хозяина квартиры конвульсивно дернулось пару раз, расслабляясь, а получив профилактическую пощечину, он приоткрыл затуманенные глаза.

– Слушай сюда, земляк. Неужто тебе в кайф подобное грубое обращение? – участливо сказал я. – Ведь здоровьишко свое вконец угробишь. Пожалей сам себя. Так или этак, а все одно расколешься, никуда не денешься...

– Здоровье мне уже ни к чему! – прохрипел слишком догадливый наркоман. – Все равно убьете. Кончайте, суки, хватит выдрючиваться!

– Сержант, принеси-ка стакан воды, – обратился я к Цыпе, – видишь, подозреваемый еле языком ворочает!

– Так вы менты?! – долговязый до того удивился, что даже свой окровавленный рот разинул.

– Само собой! – казенным голосом подтвердил Цыпа, приставляя к его разбитым губам стакан с водою. – Мы из уголовного розыска.

– Вот это номер! Знал я, что уголовка насквозь из садистов состоит, но что до такой степени!..

– И это еще цветочки, – заверил я. – Сейчас мы уже просто вынуждены выбить из тебя признание в убийстве гражданина Лебедева любым способом, вплоть до утюга. Иначе придется ликвидировать, так как лишаться погон за превышение служебных полномочий нам не в кайф, как сам должен понимать.

– Ясно. Сигарету можно попросить? – Получив с Цыпы зажженную сигарету, «подозреваемый» жадно затянулся несколько раз и прикрыл глаза.

То ли спасая их от едкого дыма, то ли задумавшись. Последнее было чревато осложнениями. Наркоман вполне мог задаться опасными вопросами. К примеру – почему мы не зовем понятых, чтоб оформить изъятие пистолета и цепочки, единственных вещественных доказательств, косвенно указывающих на причастность к убийству Карата.

– Хватит в молчанку играть! – поспешил я нарушить ход мыслей хозяина квартиры.

Долговязый боязливо покосился на Цыпу и голосом, полным тоски и ненависти, выдохнул.

– Хорошо! Записывайте!

Я, не растерявшись, вынул блокнот с авторучкой и пояснил:

– Бланк протокола в отделении заполним. Пока так рассказывай.

– С потерпевшим раньше я знаком не был, – неинтеллигентно выплюнув окурок прямо на пол, глухим голосом начал исповедь наркоша. – Появился он с неделю назад по объявлению в газете.