Живи теперь. Посмотрим, чего ты на самом деле стоишь, – презрительно выплевываю, отправляясь к машине.

А сердце срывается в бешеный галоп.

Она!

Наконец-то к ней прикоснусь! Вдохну любимый запах!

Аж руки дрожат, как у запойного алкаша в предвкушении! И внутри все гудит. Ревет. Громче самого мощного мотора!

– Никкккка!

Багиров далеко не отъехал. Совсем рядом тачка его стоит!

– Никккка!

Бросаюсь к ней, уже вышедшей мне навстречу.

Обхватываю руками так, что боюсь, как бы не затрещали кости!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Он ничего тебе не сделал?

Жадно, пытливо, с болью впиваюсь в ее глаза.

Девочка моя! Сколько натерпелась, маленькая!

Я мараться не хотел, но если чем обидел, то вернусь! Вернусь и растопчу его! Раздроблю каждую кость и яйца точно отрежу!

– Нет, – шепчет, качая головой.

А я тону.

Как дурак. Как сопляк последний тону в ее огромных глазах, что светят ярче изумрудов!

Аж губы болят и внутри все сводит, так хочу впиться в нее. Вобрать в себя ее вкус. Слиться еще крепче.

И не отпускать… Никогда больше не отпускать…

Но сердце под ребрами рвано дергается.

В последний момент.

В полувдохе от ее губ останавливаюсь.

– Никккка, – хриплю, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Вот сейчас я хуже Гудимова. Такой же беспомощный.

– Ты правда хочешь быть со мной? Думала, чтобы от меня сбежать? Хочешь свободы?

– С тобой…

Всхлипывает, обвивая меня руками.

– С тобой, Арман!

– Смотри.

Сердце реально проламывает ребра. Разрывает грудную клетку.

– Это единственный шанс, Никккка! Пока я еще могу тебя отпустить! Потому что, если ты останешься, то больше не смогу! Никогда не смогу! Если решила, то скажи сейчас. Отпущу… Сдохну, но отпущу. Потом уже с мясом не оторвать будет!

– Я люблю тебя, Арман. Люблю!

Шепчет, а у меня перед глазами мутнеет.

Вокруг все расплывается.

Шатать начинает, как пьяного.

– Я люблю тебя больше жизни, моя девочка, – еле выдыхаю в ответ.

Впиваюсь в нее ртом.

Жадно. До одури. До полного помутнения.

Ребра изнутри царапает от того, как она распахивает мне свои губы. Как доверчиво прижимается, еще сильнее оплетая руками. И смотрит… Смотрит в самую душу. Еще сильнее этот крючок заталкивая. Так глубоко. Что уж точно. Никогда . До самой смерти не вытащить.

И даже после. Подохну, а она во мне будет.

Моя любимая! Единственная! Моя!

– Я так боялась, что ты не придешь… Или что он… Он тебя убьет…

– Глупая, – шепчу, гладя ее щеки пальцами. А у самого в глазах какая-то хрень щиплет.

– Я за тебя все бы отдал. Все до последнего лоскутка. Даже если бы остался с голым задом и стал тебе ненужен.

– Нужен! Ты очень мне нужен.