Доезжаем до гостиницы так быстро, что я не успеваю развить как следует свои мысли по поводу беременности Алины.

Слава богу, не встретили никого знакомого, пока поднимались в номер. Заходим в номер Алины, я сразу звоню на стойку регистрации и прошу принести обед. Хотел еще вина попросить, но передумал, во-первых с алкоголем надо повременить, пока не узнаю про беременность, ну и потом, Алине ж лекарства пить. Хотя из лекарств там в основном было обезболивающее, которое она выпила сразу как мы пришли в номер.

– Алина, присядь,– прошу я, и она присаживается на краешек дивана, как школьница, сложив руки на коленках, спина прямая, будто палку вставили.

Нервничает, что ли?

– Я извинится, хотел. Прости меня, пожалуйста, не так я представлял ухаживания,– понуро смотр на Алину, а она немного расслабляется.– Как приедем в Москву, поедем к нашему семейному врачу, и не возражай,– говорю немного резко, потому, что она собралась, что-то ответить, уверен, хотела возразить.

– Я бы хотела попросить вас кое о чем?– тихо говорит Алина, а сама смотрит затравлено.

Снова она «выкает».

– Ты помнишь, что я обещал сделать, если ты мне наедине «выкать» будешь?– спрашиваю и угрожающе к ней приближаюсь.

Она покраснела до корней волос, видимо вспомнила слова про «оттрахать». Уже хочу к ней сесть на диван когда в дверь постучали.

– Входите,– отвечаю довольно резко, я вообще последнее время плохо себя контролирую в плане гнева и злых взглядов.

Официант расставляет на столике обед на две персоны, и спешно уходит, даже не взгляну в нашу сторону. Прям человек – невидимка.

– Так о чем ты хотела попросить?– напоминаю я Алине, а сам приглашаю ее за стол.

Накладывая ей побольше тушеного мяса и запеченной картошки. Если она беременна, ей надо как следует кушать, нечего сидеть на диетах.

– Дать пару отгулов, пока нос не заживет и не сойдут синяки. Не хотелось бы, что бы в холдинге судачили,– тихо говорит Алина, а сама следит за каждой моей ложкой, которой я увеличиваю гору еды на ее тарелке.

– Нет, отгулы я тебе не дам,– говорю, и наблюдаю, как удивленно вытягивается лицо матрешки. – У тебя оплачиваемый больничный, и компенсацию я тебе тоже выпишу, в качестве извинений. Мне искренне жаль, что так вышло, я не хотел тебя обижать, вспылил из-за твоей холодности.

Я просто не знал, что думать.

– Я же объяснила причину,– говорит Алина и все же принимается за еду.

– Да, помню, я помню. Ты боишься, что мои чувства к тебе не настоящие, и пройдут, как только запал страсти пройдет,– горько усмехаясь говорю Алине, а она только кивает на мои слова. – Ты меня тоже пойми, я никогда не заводил серьезных отношений, и никогда не испытывал ничего, похожего на те эмоции и чувства, что возникают рядом с тобой.