С сахаром или без? А может, все-таки торт? Кажется, должен быть в холодильнике, папа на днях покупал.

Не ожидала, что почувствую вкус шоколадного бисквита, но не зря говорят, что сладкое тот еще антидепрессант. Мне даже захотелось улыбнуться.

Где-то в комнате зазвонил телефон, я не готова была ни с кем общаться и без зазрения совести слушала, как он надрывался почти минуту, а потом горестно затих.

Может, это был Олег? Решил, наконец, вспомнить о своей девушке. Или ширме?

Пропущенный номер мне неизвестен. Пока раздумывала, перезванивать или нет, телефон снова засветился этими же самыми цифрами.

— Алло?

— Василиса? Добрый день. Меня зовут Виктор, я помощник Олега Константиновича. Вам удобно сейчас говорить?

Он теперь со мной общается через помощников? Или это нормально считается?

— Удобно. Я вас слушаю.

— Мне велели подобрать для вас варианты квартиры. Но у меня нет вашей электронной почты. Куда мне их прислать?

Я продиктовала адрес. Зачем этому Виктору знать, что меньше всего на свете мне сейчас есть дело до этих квартир. Сейчас я как никогда осознала, насколько мне помогают родные стены.

Ноутбук лежал на столе, притягивал и не отпускал взгляд. Я боялась, что, открыв статью и перечитав ее, пойму, что написала чушь и полную глупость. Что моя обида и боль будут читаться в каждой строке. А значит, никто мне не поверит, это ведь непрофессионально — включать личное отношение к событиям. Настоящий журналист должен быть объективным, оперировать фактами, а какие у меня факты? Никаких. Только полная уверенность, что Олег участвует в этом тендере. Более того, он его выиграет. Не может не выиграть. Я неплохо знаю его биографию — Бессмертный не проигрывает.

Я не успела снова прочитать статью — мобильный опять ожил. И на этот раз, да, обо мне наконец вспомнили.

— Василиса? — Его голос звучал откуда-то издалека. — Ты звонила? Привет!

— Звонила. Привет!

— У тебя все хорошо? Витя звонил? Он подобрал несколько вариантов, один из них рядом с твоей работой. — Он сделал выразительную паузу, а потом добавил: — А еще два — недалеко от меня.

Я молчала. Потому что такая злость к горлу подкатила, что, будь он рядом, загрызла бы! Проверила бы его бессмертность на вшивость. Да он даже не представляет, как далеко я сейчас от него. Тут никакое соседство не поможет! Но я молчала.

— Василиса? — медленно проговорил Кощей. — Что-то случилось?

— Хороший вопрос, — выдохнула я. — Что-то давно случилось. Но не сейчас.

— Ясно, — протянул он. — Хорошо, обсудим это за ужином.

Я чуть прикрыла глаза. Перед мысленным взором предстал Кощей в розовых подтеках на груди — от вылитого на него вина. А еще разбитая на мелкие осколки посуда на столе.