Боже милосердный, Пирз предлагает ей рай, а она вынуждена отказаться! Но так нужно… ради любимого и ради себя самой!

— Мне все равно, забеременела ты или нет! — Пирз не сводил с нее сурового, неумолимого взгляда. — Я — твой первый мужчина, а это что-нибудь да значит. Ты не девочка-подросток, готовая поэкспериментировать с сексом! То, что ты пришла ко мне девственницей, доказывает, что ты не вовсе ко мне равнодушна!

— Но физическое влечение еще не основание для брака! — небрежно отозвалась Селина. Боже, как больно лгать…

Пирз так и впился в нее взглядом. Лицо его исказилось гримасой боли — во всяком случае так показалось бы стороннему наблюдателю. Однако Селина слишком хорошо изучила противника, чтобы допустить подобную мысль.

— Многие супружеские пары позавидовали бы и этому!

— И ты на мне женишься, несмотря на все твои черные подозрения? А ведь ты был абсолютно прав, не доверяя мне! — Как равнодушие и сдержанно звучит ее голос! Селина от души удивлялась своим актерским данным. — Хочешь знать правду? Ну так узнай же! — Губы ее насмешливо изогнулись в полном соответствии с ролью, глаза лихорадочно блеснули. — Да, я хотела заманить тебя в постель, Пирз… а знаешь почему? Да чтобы посостязаться с матерью, проверить, смогу ли я окрутить тебя с той же легкостью, как некогда — она! Знаешь, кто я, Пирз? — Молодая женщина демонически расхохоталась. Хорошо бы только он не догадался, как этот вымученный смех раздирает горло…"

"Ничуть не изменившись в лице, Пирз застыл неподвижно, и лишь глаза его, потемневшие до иссиня-черного оттенка, выдавали душевное волнение. Селине отчаянно захотелось прекратить эту пытку, но как можно? Она — дочь своей матери, и рано или поздно Пирз об этом вспомнит и возненавидит ее. Она не выйдет замуж за любимого, утаив от него правду, а Пирз на ней ни за что не женится, зная о ее происхождении. Она лишь самую малость искажает факты, кое-что преувеличивает, а кое-что замалчивает… например, то, что полюбила его глубоко и навсегда!

— Что ты несешь? — резко осведомился он, и тишина разлетелась на тысячу осколков. — Прекрати ломать комедию и скажи толком!

— Хорошо же… — бесстрастно отозвалась она. — Я — внебрачная дочь сэра Джералда, дитя той женщины, что научила тебя остерегаться прекрасного пола. Я — твоя кузина.

В наступившей гробовой тишине отчетливо прозвучал не то вздох, не то всхлип. На пороге стояла Мэри — смертельно бледная, прижав руки к груди. С запоздалым раскаянием Селина поняла, что та слышала каждое ее слово.

— Такси ждет, Пирз, — глухо проговорила Мэри и вышла, притворив за собою дверь.

Пирз взглянул на Селину, и та гордо вскинула голову, ожидая приговора.