Селина понимала это столь же ясно, как если бы молодой человек объяснил дилемму вслух. Ей следует пойти на попятный… или принять решение за двоих.

Она потянулась к Пирзу и ощутила под пальцами мускулистое бедро. Пирз напрягся и вздрогнул.

— Боже милосердный, ты знаешь, как я мечтал о твоих прикосновениях? — прерывисто зашептал он ей на ухо.

Затем завладел рукой Селины, прижал узкую ладонь к упругой, пульсирующей мужской плоти, властно и требовательно припал к ее губам, раздвинул их языком. Пальцы ее неуверенно поглаживали напрягшуюся плоть, сначала изучающе, а потом все более смело, ибо ответом ей были исступленные стоны восторга.

Тело Пирза содрогалось, жаркие губы скользнули ниже, к груди, и Селина затрепетала, едва язык его пощекотал соски, а зубы осторожно куснули мягкую кожу. Она выгнулась, сладострастно повела бедрами, слушаясь инстинкта, а не разума. Ее неодолимо влекло к Пирзу; прежде она и не думала, что можно желать мужчину столь безудержно. Стихийная сила подчиняла ее себе, лишая последних остатков самообладания. Ее ладонь сжалась в немой мольбе. Пирз глухо застонал, выговорил ее имя, всем телом подался к Селине, ища новых ласк.

— Ты сводишь меня с ума! Ты сознаешь это или нет? — вымученно простонал он и снова прильнул к ее губам.

Селина прижалась к нему теснее, упиваясь его натиском, но Пирз ухватил ее за запястье, отвел руку.

— Нет, нет… не сейчас. Хочу познать тебя всю, — хрипло пробормотал он. — Хочу насладиться каждым дюймом, каждой клеточкой…

Широкие ладони снова заскользили по ее телу, дошли до края трусиков, и Селина замерла в предвкушении новых восторгов. Пирз стянул трусики вниз, обхватил пальцами точеную лодыжку. В изнеможении девушка крепче вцепилась в его плечи: горячие губы дразнили и мучили, прокладывая дорожку поцелуев вдоль икры, под коленом, по внутренней части бедра. Дыхание у нее перехватило, сердце забилось прерывисто и неровно. Селине хотелось отпрянуть, уклониться от близости столь интимной и в то же время продлить ее до бесконечности, не стыдясь, отвечать на его прикосновения.

— Что-то не так? — насторожился Пирз. Голос его прозвучал резко и отрывисто. — Тебе не нравится? А чего бы тебе хотелось? Ты — женщина опытная, знаешь толк в любовной игре.

Селина потрясение молчала. Наверное, следовало возразить, открыться, но этим она только отпугнет Пирза. Она — девственница, и если Пирз догадается, то, чего доброго, оставит ее в покое и она ничегошеньки не получит… ровным счетом ничего, о чем могла бы вспоминать долгими, одинокими ночами.

“Дурочка, он все равно узнает, — издевался внутренний голос. — Но будет уже поздно”… Селина от души поражалась собственной двуличности.