Зачем я ему? Еще не хватало тратить на меня время и душевные силы! — изводила себя Селина.

Это нелепое самовнушение причиняло столько боли, что, когда позвонил Алекс Воган и пригласил поужинать, она неожиданно согласилась.

— Вот и отлично. Я заеду за вами в восемь, если не возражаете?

Селина не возражала. Хотя по вечерам девушка обычно бывала предоставлена самой себе, она тем не менее спросила у Мэри, можно ли ей отлучиться.

— Ну разумеется, дорогая! — заверила хозяйка. — Я так рада, что вы наконец-то развлечетесь! Меня и без того совесть замучила: сослали вас из Лондона в провинцию, обрекли на скуку смертную!

— Ничего подобного, мне здесь ужасно нравится! — горячо запротестовала Селина.

 — Это я чувствую себя виноватой: бездельничаю целыми днями!

— Вы не даете Джералду переутомляться, и только благодаря вам он перестал нервничать, — тихо проговорила Мэри. — Вы не представляете, какое это для меня облегчение! Так что ступайте веселитесь! Я не стану запирать входную дверь, поэтому о времени не тревожьтесь, возвращайтесь, когда вздумается. Алекс Воган — славный парень, а вот жена его мне сразу не понравилась.

Бедняга, она его просто ослепила! Потрясающая красавица, но разве такая жена нужна трудяге-фермеру?

Селина не знала, куда именно Алекс намерен ее отвезти. Поэтому, покончив с дневными делами, решила съездить в Мелтэм и подыскать себе новый наряд для выхода в свет, желательно не слишком вызывающий.

В одном модном магазинчике она отыскала то, что нужно. Голубовато-лиловое шелковое платье на тонких бретельках подчеркивало стройность фигуры, короткая юбка соблазнительно льнула к бедрам. А пиджак, напротив, прибавлял солидности. Поскольку размер был маленький, цену слегка снизили, и Селина поняла, что не устоит.

Ничего подобного в ее гардеробе не водилось: это платье казалось куда более легкомысленно-женственным, нежели все прочие наряды, вместе взятые. И сидело изумительно.

Повинуясь внезапному порыву, Селина зашла в парикмахерскую и сделала прическу. Длинные, чуть вьющиеся пряди теперь изящно обрамляли лицо, подчеркивая его выразительность. Парикмахерша не удержалась, чтобы не похвалить оттенок и блеск ее волос, подчеркнув, что натуральные блондинки нынче редкость.

А Селине, напротив, собственные волосы всегда казались бесцветными и тусклыми. Она предпочла бы родиться брюнеткой.

Девушка вздрогнула, вспомнив, как пальцы ее погрузились в густые, шелковистые пряди Пирза. Ох уж этот Пирз! Никак не удается выбросить его из головы. Когда он вернется из Нью-Йорка? Когда они снова увидятся? Впрочем, какая разница… Будущего у них все равно нет. Пирз не любит ее и никогда не полюбит.

* * *Алекс заехал ровно в восемь, как обещал, и; при виде девушки глаза его восхищенно вспыхнули.