– И кем же я тебя оставлю, Сафронов? – комбат недоумевал.

В расчёты пушек нужны люди с подготовкой, хоть и небольшой.

– У тебя сколько классов образования?

Ага, сказать бы – высшее военное, так за глупую шутку примут.

– Девять.

– Ага, грамотный. Карту читать умеешь? – Комбат развернул карту, ткнул пальцем. – Это что?

– Мост через реку.

– А это?

– Одиночно стоящее дерево.

– Верно. А это?

– Кладбище, рядом холм, по-военному высота 202.

– Хм. А зрение хорошее?

– Не жалуюсь.

– Возьму-ка я тебя артиллерийским разведчиком.

Илья удивился. Артиллерийский разведчик из передовой траншеи путём наблюдения через оптические приборы высматривает цели – пулемётные гнёзда, ДОТы, миномётные батареи. В случае ведения огня своей батареей корректирует огонь по рации или проводному полевому телефону. Вроде всё правильно, но для артиллерии полевой, способной стрелять с закрытых позиций, где без корректировки никак нельзя. Противотанкисты же всегда стреляют по видимой в прицел цели – танкам или САУ, и корректировщик им нужен, как телеге пятое колесо.

Но раз комбат предлагает, почему не попробовать? В армии согласия не спрашивают, командир отдаёт приказы, а дело подчинённых – исполнять. Однако комбат ликбез провёл. Как определять дистанцию до цели, измерять перелёты или недолёты. На всё обучение – полчаса. Потом сказал:

– Пошли на передовую, посмотрим, насколько ты наблюдательный.

Комбат вручил ему бинокль. А до передовой траншеи – полсотни метров. Спустились в траншею, обустроились в пустой стрелковой ячейке.

– Смотри и докладывай.

Илья к биноклю приник:

– Прямо перед нами двести – пулемётное гнездо, – начал он.

– Поясни.

– Ветками замаскировали, да поленились обновить – листья засохли, выделяются. Стрелковую ячейку ветками не маскируют. Стало быть, пулемёт стоит.

– Хм, глазастый.

– Левее семьдесят – наблюдательный пункт, стереотруба стоит.

– Не может быть, ну-ка дай бинокль.

Комбат приложил оптику к глазам. Бинокль хороший, трофейный, «Цейс» 8х30.

– У меня на карте его нет, – через пару минут наблюдения сказал комбат. – Надо нанести.

– Накрыть бы НП из миномётов.

– У пехоты только ротные, 50-мм, они слабоваты. А вот координаты передам в штаб дивизии, пусть гаубицами накроют. Завтра с утра в траншею – и наблюдать. Получишь у меня карту, будешь карандашом делать отметки.

– Так точно, товарищ комбат!

Уже смеркаться начало. Какое наблюдение, когда немецких позиций уже не видно? По возвращении на батарею Илья поел впервые за день. Спал в землянке, вместе с батарейцами. А утром – переполох. Пехотинцы обнаружили убитого часового, и исчез старший лейтенант, командир роты. Тут же на позициях появились особист, политрук. Начали расспрашивать бойцов, как вёл себя командир роты.