Большая часть егерей с приданными им казаками унеслась по лесной дороге, а оставшиеся стаскивали к опустевшему конскому загону трупы.

– Ваше высокоблагородие, на дворе одиннадцать было, – доложился вскоре Аникеев. – И вон из тех кустьев, у сломанного дерева, мы двенадцатого вытащили. И рядом еще кровь есть, капли ее по следу в лес тянутся. Ребятки по нему побежали, но не знаю, ежели рана слабая, то далеко может уйти. А я сказал, чтобы перед теменью они назад все возвращались.

– Все правильно, Борис, – кивнул Алексей, рассматривая лежащие трупы и сложенное здесь же оружие. – Однако, – покачал он с удивлением головой. – Не такие уж это и обычные разбойники. На половине из них жупаны арнаутов, и вооружены очень неплохо. Хоть все оружие и разномастное, но, помимо сабель, почти что у всех ружья при себе, и даже четыре турецких пистоля было.

– Ваше высокоблагородие, там это, там ребятки в дальнем доме кое-что интересное нашли, – доложил подбежавший к Егорову капрал. – Мы окрестный лес весь прочесали, а потом еще по всем дворам и их строениям пролезли.

Алексей зашел в темную, освещаемую лишь одним жировым светильником хату. Здесь стояли три егеря при фузеях с надетыми на них штыками. Испуганные семьи валахов сгрудились все в одной половине. В напряженной тишине слышалось лишь глухое постанывание.

– Здеся он лежит, вашвысокоблагородие, – кивнул на дальний угол капрал.

На топчане лежал бледный человек. Рядом на скамейке стоял деревянный таз с мутной, темной водой и какими-то тряпками. Капрал выбил искры на трут, и раздув осветил весь этот угол.

– Ах ты, Дрэгос, Дрэгос, – сказал с укоризной Алексей, рассматривая лежащего перед ним хозяина предоставленного егерям дома. Стянув часть покрывала, он покачал головой. Темная опухшая рука валаха была завернута в окровавленные тряпки. В тазике, в багрового цвета мутной воде лежали какие-то грязные лоскуты.

– И вот еще, вашвысокоблагородие, – один из егерей, зайдя в дом, протянул Егорову короткий кавалерийский карабин. – Мы его в сарае нашли. Глядим, а там сено как бы недавно разворошенное. Вилами туда потыкали, а там вона чего звякнуло. И вот еще что рядом лежало, – стукнул он по оголовью длинного широкого кинжала – бебута. – Так-то добрый османский клинок.

– Да такой же разбойник, как и те! – зло выкрикнул стоящий рядом капрал. – Вздернуть его надо, днем он вам улыбался, а по ночам ружжо свое заряжал и клинок точил.

При этих словах пара егерей дернулась в сторону раненого, а одна из валашек громко взвыла. За ней следом разревелись и дети."

"– Отставить! – громко скомандовал Алексей. – Тут я буду решать, что, с кем и когда делать! Капрал, бегом в наш дом, зови сюда лекарей Устинова и Стринадко. Пусть они все свои причиндалы с собой захватят.