Вот, точно, стая! Словно бы стая волков! – встрепенувшись, воскликнул рассказчик. – У них еще на голове такие шапки из шкур с волчьими хвостами, а черные кафтаны на теле – те мехом подбитые, и выли они, эти злыдни, ну, прямо как истинные волки!

– Все понятно, это беслы, – побледнев, тихо проговорил Алексей. – Сергей Федорович, я тебе про них как-то рассказывал. Султанская конная гвардия, отборные всадники. Опаснее врага я еще не видал. И они где-то здесь, в нашем тылу, совсем неподалеку. Поднимай полк, а я всех своих, сколько у нас коней есть, тоже в седло посажу! Карпыч, там же, в этом обозе, Карпыч был! – сквозь зубы процедил Лешка. – Лекарь Веня Устинов там ехал и еще раненые! Не может быть! Ну как же так, ведь самое безопасное место там было! – схватился он за голову.

Первой по дороге ушла поднятая по тревоге дозорная рота. Буквально через полчаса следом за ней ускакал с комендантским плутонгом Егоров, несколько офицеров и десяток отборных стрелков. С небольшим отрывом от командира шла сильно растянутая колонна Бугского казачьего полка и две первые роты егерей из батальонов, посаженные на коней.

– Сюда, ваше высокоблагородие, вот тут спрыгивайте, здесь немного посуше, – подхватил поводья командирского коня Дроздов Савелий. – Вот тут оно все рядом, мы ничего до вас здесь покамест не трогали.

Алексей выскочил из седла и быстро пошел к тому месту, где толпились егеря.

– Господи, звери-то какие, – шептал молодой разведчик, взирая на деревья.

– Гляди, гляди, Данилка, вот с кем, паря, мы воюем, – прорычал Огнен. – Ты еще такого не видал раньше, а я у себя в Сербии на это уже насмотрелся!

Егеря расступились перед полковником, и он прошел к обочине. В большую общую кучу была свалена пара десятков обезглавленных, с отрубленными конечностями тел. На больших деревьях, прибитых к их нижним ветвям, висело три жутких трупа с содранной от горла и до паха кожей. Под этими деревьями лежали еще два тела.

– Словно бы спит он, вашвысокоблагородие, – шептал сидящий на коленях перед Карпычем Лужин. – Только вот белый весь, а так словно бы живой.

Алексей на ватных ногах опустился рядом с Цыганом и стянул с головы каску. Вслед за командиром сняли их и все стоящие вокруг егеря.

– Дядька, дядька, не уберег я тебя, – тихо проговорил Лешка. – Ведь в самое спокойное место поставил. И вот же как случилось! Ну почему?! Ну как же это так?!.. Прости, Иван Карпович, прости меня, мой друг. Не уберег я тебя!"

"Пристально вглядываясь в лицо лежащего, он погладил его по груди. Пальцы натолкнулись на какой-то матерчатый сверток. Егоров развернул его, и на вышедшем из-за туч солнце блеснули четыре медали на муаровых шелковых лентах. Три «андреевские» – голубые и одна «георгиевская» – черно-желтая, а рядом с ними золотой сержантский галун.