Решив не заморачиваться, я еще немного посидел и, вызвав такси, свалил домой. О произошедшем на дискотеке мы так и не поговорили, но, думаю, еще будет время.

На следующий день, я, как и договаривались, к 11 часам находился возле центра. Оглядевшись и не увидев остальных, занял большой столик недалеко от экрана и заказал чашку кофе с мороженым. Времени еще было достаточно, трансляция должна была начаться в 11-30, поэтому никто не спешил. Народ подтянулся минут через десять и, заказав сок и сдобу, все принялись обсуждать предстоящее событие. Парни и Лина горячо обсуждали какую-то родственницу, которая должна была поступить, но дар у нее был слабый, и сегодня она будет в первый раз сдавать экзамен на силу.

В отличие от нее, мои девчонки сдали его заранее и сегодня должны были показать максимальную силу, что являлось критерием для попадания в разные группы. Маша сидела чуть сбоку, была напряжена и постоянно косилась на меня. Решив не обращать внимания на женские заморочки, я краем глаза заметил, что людей в кафе явно прибавилось, и многие с нетерпением поглядывают на часы."

"Наконец заиграл Имперский Гимн, и мы увидели на экране академию с высоты птичьего полета.

Перед входом в нее была большая площадка, на которой выстроились все учащиеся академии, разбитые по курсам и группам, как бы приветствуя поступающих. В центре площадки стоял большой шар, рядом с которым сидели члены приемной комиссии с ректором во главе. По другую сторону стояли поступающие ровными рядами. Навскидку, их было человек двести. Процесс происходил просто. Подходишь, представляешься, вливаешь в шар силу. В зависимости от уровня, он начинал светиться зеленым, синим, красным или белым цветом, что было показателем стихии. По насыщенности свечения определяли силу будущих магов.

Ректор вещал что-то традиционно-возвышенное про долг империи, вспоминал прошлое, хвалился настоящим, выражал надежду на будущее. Все слушали, затаив дыхание. Ну прям речь президента из моего мира на Новый Год! Все знают, что он ни хрена умного не скажет, но все равно слушают. Наконец, с вербальной диареей было закончено, и наступили сами экзамены.

К камню по очереди подходили испытуемые и, громко назвав полное имя, возлагали на него руки.

Лица были самые разные. Кто-то был сильно напряжен, кто-то расслаблен, а у кого-то вообще было полное безразличие. Камера показывала людей, то приближаясь, то отдаляясь, в какой-то момент показала студентов, стоящих группами, и я увидел Олю в первом ряду второго курса. Лицо ее было пустым, застыло, подобно маске, абсолютная отрешенность. Камера давно ушла, а передо мной все еще стоял ее потухший взгляд.

Задумавшись, я едва не пропустил момент, когда на тест вышла Ника.