— Ничего не получится, у меня на ближайшие две-три недели запланирована командировка в Ладогу. Отменять не буду, всегда обещания исполняю. После неё, могу и его посетить, но не ранее.

— Это, как раз-таки, очень удобно, — удивил меня юрист, — господин Сложеникин живёт к северу от Новгорода и вполне возможно, что это будет вам по пути. По крайней мере, Ладога совсем рядом с его поместьем.

Ни фига себе «рядом», да мой дяхон расположился намного ближе к Новгороду, возле какого-то села, но сам по себе. Даже свой причал на Волхове имеет, хотя фазенда далековата от реки. Добрались, имея трёхдневный запас времени до фестиваля, вот и решили погостить чуток. Единственное, что оставили двух сопровождающих экспедиторов в Новгороде, чтобы те потусили, раз свободное время выкроилось. С нами лишь Борисов поехал «на деревню к дяде», чтобы если какие гадюшники (в смысле гибедедешники) тормознут, откорячить их своими корочками и нашим путевым листом. Тем паче, что ему тоже любопытно, что мне завещано.

А вот меня халява, честно говоря, не привлекает. Эдакое суеверие, что непредвиденные излишки боком могут выйти, да и другие претенденты найдут способ объявиться, вроде бывших деловых партнёров. Это дядя — бывший бандитский авторитет, а кто меня знает? Тот, кто прошёл беспризорщину, прекрасно понимает, что на бесплатный сыр всегда имеется куча охотников.

— Братцы, как бы воевать не пришлось, защищая наследство.

У меня шесть кентов и, если что, можем отбиться вначале, но зачем усложнять самим себе жизнь на потом? Я решил пока послушать старшего брата своего покойного отца, но никаких скороспелых движений не делать.

— Дядь Миша, где же ты раньше был? — вполне дружелюбно общаюсь с выплывшим из ниоткуда «родным кровинушкой».

— Андрей, признаю свою вину, но мне недолго осталось. Ты уж прости за то, что о тебе вовремя не позаботился.

— Нет, в моей жизни так не бывает. Я никогда и никого не прощаю, просто смирись с этим. В конце концов, ты целую жизнь без меня прожил, как и я без тебя. Мы чужие друг другу.

Родственник расстроился, видимо привык к всемирному милосердию в свою пользу. Он в перестройку свалил из мотострелкового полка, когда конверсия началась. Даже долю получил, когда кое-где свои подписи поставил. Ну не самому же комполка подставляться под возможные неприятности, вот расформирование подразделения и прошло в лучших горбачёвских традициях. Потом Ельцин пришёл и пропил то, что не было разворовано. А в новом веке всё списывается на некие «девяностые», да и самих расхитителей народной собственности уже начали сменять наследники класса «золотая молодёжь». Что с прожигателями жизни станет, когда последние из девяностых могикан уйдут со сцены, никто не знает.