— Борзый и принципиальный он, — фыркнул Атеист. — И раньше такой был и остался. Не зря тебя Камнем кличут. Так что там у тебя с этой сироткой обиженной? Баба она твоя, или шкурный интерес к тому что за ней идет? Слышал я, девка она смазливая, но с придурью.

— Роксана — моя жена. На этом все вопросы о ней исчерпаны, — припечатал я с нажимом, глядя прямо в глаза собеседнику.

— Конкретный, да? — заржал второй авторитет. Если мне не изменяет память, его кличут Вано. — Да за яйца его девка прихватила, я это по рожам всегда сразу срисовываю.

— Цена вопроса! — не повышая голоса, я дал понять, что интересуюсь развитием беседы только в одном направлении.

— Ну давай глянем на этого беспредельщика, сиротинок беззащитных обирающего. — Атеисту собственная шутка показалась, видно, дико смешной, и он долго ржал, продолжая, однако, сверлить меня пристальным и совсем не веселым взглядом, пока Каверин вызванивал Миргородского.

У недопапаши Рокс оказалось хорошее чутье на неприятности для его задницы. На встречу он прибыл не один. Целое стадо быков в шесть голов прихватил. Я расположился в уголке, не отсвечивая раньше времени, и, надо сказать, не без удовольствия наблюдал за цирковым действом, во время которого двое невозмутимых и ни разу не повысивших голос дрессировщиков превратили поначалу оравших дурниной и растопыривавших пальцы веером парнокопытных дебилов в чуть ли не пришепетывающих покладистых и согласных со всем блеющих козликов. На Миргородского аж смотреть было больно. Как же он вопил, корчился от жадности, торговался за каждую копейку, а потом и вовсе начал давить на жалость, чуть не плача рассказывая о том, что у него жена молодая да дите малое на руках. И Рокс он, оказывается, не выкинул и не обделил, а просто ответственно управляет ее деньгами и имуществом, а то сама она дура дурой, с плохими мальчиками дружит, все просадит-прогуляет. Ну да нашел кому о таком задвигать.

— У девахи муж вон есть об этом морочиться, — последовал ответ с кивком в мою сторону.

Миргородский пялился на меня с полминуты, очевидно только и заметив в общей суете.

— Ты ведь Камнев, да? — процедил он злобно. — Что, засранку эту оприходовал и решил, что через нее бабки мои подгребешь?

— А у тебя есть свои? — презрительно скривился я."

"— Все они мои! — заорал жадный гад. — Мои! Я всю их паскудную семейку столько терпел, что все это заработал. Слушай, Камнев, давай договоримся, — резко сменил он тон на заискивающий, зыркнув подобострастно на спокойно наблюдающих за всем авторитетов. — Зачем нам беспокоить таких занятых и серьезных людей по мелочам. Готов оплатить их неудобства, а с тобой мы по-свойски поделимся. Мы же типа семья теперь.

— Ну ты и гнусь, — сплюнул я от отвращения и решил выйти. — Я снаружи подожду.