Почему бы вам не сказать, зачем вы пригласили меня сегодня? Подозреваю, у вас была на то причина.

— Вы очень проницательны, от вас ничего не скроешь. Верно, преподобный Силвейн?

— А вы быстро учитесь, леди Булман.

Она изобразила улыбку, внезапно ощутив неловкость и тревогу. Этот человек вел себя крайне осторожно, ей не удавалось подчинить его себе.

Придется сказать ему прямо, чего она добивается, а значит, отворить еще одну дверцу в свою душу. Несправедливо, что из них двоих она одна выставляет себя напоказ.

Ева решительно выпрямилась и откашлялась, прочищая горло. Она никогда не была простушкой.

— Хорошо. Я должна вам кое в чем признаться."

"Пастор кивнул.

— Заверяю вас, то, что вы мне скажете, не выйдет за пределы этой комнаты.

— О, вам нечего опасаться, преподобный. Я не стану смущать ваш покой фривольными откровениями. И не надейтесь услышать душераздирающие подробности. — Ева не смогла отказать себе в удовольствии подпустить колкость, бросив на пастора лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Он усмехнулся краешком рта.

— Поверьте, мне это не нужно, но спасибо, что предупредили.

Ева набрала в грудь побольше воздуха, будто собиралась прыгнуть в воду с обрыва, и снова нервно сплела пальцы. К изумлению Адама, щеки ее слегка порозовели.

— Я хотела бы завести друзей.

Глава 7

Ева робко посмотрела на пастора.

— А у вас… — Он не решился закончить фразу. «Нет друзей» прозвучало бы жестоко.

— О, когда судьба мне улыбалась, меня окружали толпы друзей. Многие и сейчас уверяют меня в своей дружбе, но я знаю ей цену. — Ева так крепко сжала руки, что побелели костяшки пальцев. Увидев, что священник это заметил, она тотчас расцепила их. — Жалко, что корабль мистера Майлза Редмонда не пошел ко дну прежде, чем тот вернулся и поведал всему свету историю о черном ядовитом пауке, самка которого пожирает самца после соития! — внезапно выпалила она. — Не знаю, кем надо быть, чтобы всю жизнь ползать по земле в поисках насекомых! Черная вдова, подумать только!

Адам с трудом сдержал улыбку. Вопреки всем доводам рассудка, ему нравились вспышки гнева графини.

Нравился гордо вздернутый подбородок и прямой нос, и мягкий контур щек, и нежная кожа, которая, казалось, светится изнутри, точно фарфор.

Она испытующе вглядывалась в его лицо. В этом графиня походила на него самого, она умела читать по лицам людей. Адам заметил, как напряжение покинуло ее — леди Уэррен решила, что он честен с ней.

— Я глубоко сожалею о смерти Монти. Видит бог, это было ужасно. Мы завтракали. Вокруг сновали слуги. Муж улыбнулся мне и произнес: «Ева, милая, передай, пожалуйста, конфитю…», а в следующий миг упал лицом в тарелку с яичницей и копченой рыбой. Экономка завизжала. Яичные брызги попали ей на лицо, покрыли волосы.