Разве вам не хочется показаться на людях во всем блеске, чтобы покинуть этот городишко победительницей? Неужели вы не хотите увидеть всех местных кумушек в последний раз, прежде чем станете женой виконта? Уж тогда вы будете ходить с высоко поднятой головой и даже не взглянете на них. Вдобавок вам следовало бы пойти ради преподобного Силвейна. Ведь, в конце концов, он мне жизнь спас.

— К несчастью, — сварливо пробурчала Ева.

Хенни вела нечестную игру. Она ничего не ответила, лишь выразительно посмотрела на Еву. Но та стояла, сжимая в руках платье. Ее лицо приняло мечтательное выражение, будто она снова танцевала вальс с высоким, широкоплечим пастором.

— Он был очень добр к вам, миледи, — тихо проговорила Хенни.

И тут, к ее ужасу, глаза хозяйки наполнились слезами.

Резко отвернувшись, Ева подошла к окну и обеими руками схватилась за горло, прикрыв маленький крестик на груди. Она не хотела идти в церковь, потому что не желала встречаться с Адамом. Ева мучительно пыталась привыкнуть к мысли, что никогда больше не увидит его. Встреча с ним лишь разбередила бы рану в ее душе.

Впрочем, впереди графиню ожидали долгие годы жизни без него, долгие годы в бесплодных попытках исцелиться от любви. А мечта увидеть Адама в последний раз уже пустила корни в сердце, и вырвать ее оказалось чертовски нелегко.

Избегая пастора, она вела себя как трусиха. Хенни была права. Ева терпеть не могла показывать свою слабость.

— Ладно, — успокоившись, сказала она. — Мы пойдем. По пути из города заедем в церковь. А после службы немедленно отправимся в Лондон, ты меня поняла?

— Прекрасно, — обрадовалась Хенни. — Тогда, думаю, вам надо бы надеть лавандовое платье и шляпку с темно-лиловой шелковой лентой, и еще…"

"В этот миг Ева заметила двух женщин, кравшихся на цыпочках к воротам ее сада. За ними следовал мальчуган с коричневой собакой, вилявшей хвостом.

Опустив занавеску, Ева побрела вниз по лестнице.

К ней пожаловали Маргарет Лэнгфорд и Джозефина Чаринг, а с ними Поли и его собака Среда. Пес улыбался Еве своей обычной простодушной собачьей ухмылкой, в которой читалась любовь ко всему человечеству.

Маргарет Лэнгфорд пришла с корзинкой.

— Мы слышали, что вы уезжаете, и решили попрощаться, — прошептала Джозефина. — Нам вас недоставало.

— Вам нет нужды разговаривать шепотом, Джозефина. Мне тоже не хватало вас.

— Да, конечно. Просто если другие дамы нас увидят здесь, понимаете…

— Я понимаю. — У Евы невольно упало сердце.

— Я никогда, никогда не забуду вашу доброту, леди Уэррен. И я знаю, как вам нравится мое сладкое печенье. — Маргарет Лэнгфорд вручила Еве корзинку. — Я хотела подарить вам на прощание. — Ева на миг онемела, так тронули ее слова миссис Лэнгфорд.