Я видел, что этот человек…

— Преподобный Силвейн.

— Я видел, что он вам дорог. Или вы ему. Я просто не смог удержаться, Ева. Во мне взыграл дух соперничества. Старые привычки не так-то легко изжить. — Ева замкнулась в ледяном молчании. — Я не сдержался, — повторил Лайл. — Этот молодчик — законченный мерзавец, он задел мою гордость, и, должно быть, я зашел слишком далеко.

— Вас не назовешь уродом, Фредди, но это не имеет значения. Вы меня унизили. Я утратила вкус к подобным забавам. А впрочем, я никогда их не любила. Не желаю быть жалкой пешкой в мужских играх! — Голос Евы дрожал от ярости, последние слова она буквально прошипела. Фредерик с опаской покосился на канделябр, ожидая, что Ева вот-вот схватит его и швырнет о стену. — Похоже, быть другим вы просто не умеете, Фредди.

— Я не понимаю, — примирительно произнес Лайл.

— Знаю, в том-то и проблема.

Фредерик всплеснул руками.

— Вы знаете, что я привязан к вам. Искренне привязан. Я в самом деле не урод, как вы изволили выразиться. Я мог бы найти себе подходящую партию среди самых достойных молодых девиц Англии, и все же я здесь, с вами.

— Ах, Фредди, как же мне повезло! Кажется, я вот-вот воспылаю к вам любовью. Довольно лишь послушать, как вы трогательно за мной ухаживаете.

Лайл коротко рассмеялся и произнес едва ли не с нежностью:

— В том-то и штука, Ева. Стоит вам заговорить… дело не в ягодицах, крепких, как слива, вернее, не только в них. Вот почему я не в силах вас забыть. Вы мне нравитесь, поэтому я здесь. Я предлагаю вам брак, вы знаете. Я позабочусь о вас и о пестром сборище, которое вы называете своей семьей. Я всех возьму под свое крыло. Хоть и буду держать их на расстоянии, разумеется.

Казалось, Лайл повышает ставки в игре, желая немедленно заполучить желаемое.

Ева тяжело вздохнула.

— Ох, Фредди. Уезжайте.

— Вы гоните меня, Ева?

— Нет. Я лишь хочу, чтобы вы сейчас же ушли. Вы можете меня оставить?

Фредерик смерил ее изучающим взглядом.

— Я дам вам две недели, чтобы вы обдумали мое предложение. Приезжайте ко мне в Лондон… или не возвращайтесь вовсе.

Ультиматум. Что ж, мужчина сделал ставку, играя в любовь.

И все же… стоило Лайлу произнести эти слова, и Ева почувствовала, как где-то внутри затикали часы, отсчитывая время, неотступно напоминая, что означает жизнь с Фредди для нее и ее близких.

— Вы подумаете, Ева?

— Да, я подумаю.

Иного ответа, откровенно говоря, она и не могла дать.

Поднявшись, Фредерик задержал печальный взгляд на ее лице. Потом нежно поцеловал в лоб.

— Ну, тогда я ухожу.

Глава 24

C наступлением ночи тупая, ноющая боль усилилась. Она засела где-то в голове, позади глаз, не желая сдвинуться ни на дюйм."

"У служанки Евы скопилась множество склянок с настойками, мазями и притирками. Они стояли стройными рядами на полке в кладовой.