Подумать только! О, священник быстро овладел искусством говорить намеками. С каждой минутой он все больше ненавидел и презирал себя, но это уже не имело значения. В него словно вселился демон.

— Как-то раз Еве попала в глаз ресница, что привело к дуэли. Вы слышали эту историю, преподобный Силвейн? Двое мужчин, охваченных ревностью, схлестнулись не на шутку. Каждый решил, будто она подмигнула именно ему. Редкая женщина способна разжечь в мужчине подобное безумие, чтобы два здравомыслящих джентльмена потеряли рассудок, вступив в жестокую, грубую схватку.

— На шпагах или на пистолетах? — спросил Адам, словно пытался угадать, каким оружием владеет Лайл.

Казалось, он готов бросить виконту вызов. В воздухе запахло угрозой. Лайл невольно замер. Глаза Евы недоверчиво расширились. Прошлой ночью эти глаза, полные нежности и беззащитности, смотрели на Адама с мольбой. Темные от желания, они горели страстью и щурились, закрывались, затуманенные наслаждением."

"— На шпагах, — произнес наконец Лайл. — Тот несчастный едва не истек кровью. — Судя по тону виконта, он мог бы порассказать еще немало подобных историй: незадачливый дуэлянт был далеко не единственной жертвой губительных чар Евы. — Вас в Оксфорде учили фехтовать, преподобный Силвейн? Я там освоил эту науку.

— О, фехтовать я научился у своих братьев. И у кузенов Эверси. Мы и теперь постоянно упражняемся. Я учился не только владеть шпагой, но также понимать, во имя чего и из-за кого стоит сражаться. На самом деле достойных поводов не так уж много.

Ева не отрываясь смотрела на Адама. Каждое его слово казалось точно рассчитанным ударом. Он видел, как бледнеет ее лицо, но, похоже, уже не мог остановиться.

— Безусловно. Наверное, вы никогда не участвовали в поединке. Впрочем, дуэли — занятие для джентльменов, — небрежно бросил Фредерик и широко улыбнулся.

— Разумеется, — весело согласился Адам, отрезая кусочек баранины. — Значит, для вас это тоже неизведанная область.

Он произнес это с легкой улыбкой, непринужденно, будто мимоходом, так что Фредди не сразу уловил оскорбительный смысл его слов.

Мгновение спустя виконт оцепенел, будто под ребра ему всадили стилет. Улыбка застыла на его губах, а затем и вовсе сбежала с лица. Испарилась, как вода в луже под жаркими лучами солнца.

Он ошеломленно посмотрел на Адама, словно впервые увидел его.

— Мы можем поговорим о чем-нибудь, кроме оружия? — поспешно предложила Ева. Ее пальцы так яростно комкали салфетку, словно она сжимала рукой чье-то горло.

— Но в деревне стрельба — едва ли не единственное развлечение, — объяснил Адам Фредерику. По его губам скользнула легкая, почти рассеянная усмешка.